Книга Тайна трех зеркал, страница 218 – Анна Завгородняя

— Мне стоило больше доверять вам, но уже поздно говорить о том, чего не изменить, – покачал головой Горич. – Все, что произошло, я изложу в отчете. В личном. И приложу к официальному.

Он замолчал, почувствовав, как под его ладонью дрогнули пальцы княжны – кажется, девушка скоро придет в себя. Милош поднял взгляд от бледного лица любимой.

Он уже знал, что никуда не уедет без нее.

Он был почти уверен, что Лиза спасла его. Впрочем, она спасла многих. Он представил себе, как позже, когда все закончится, а она вернет себе силы, они поговорят. Лиза обязательно расскажет ему о том, что произошло, но он уже гордился своей сильной девочкой.

Пальцы княжны дрогнули снова, и целитель, открыв глаза, поспешил сообщить:

— Я частично восстановил ее силы и, как смог, подлатал здоровье. Теперь нужно время. – Закончив, он посмотрел на некроманта и добавил: – Скоро она придет в себя.

Милош кивнул, чувствуя благодарность к этому человеку, который помог Лизе.

Тут взгляд джарганца отметил тонкую фигурку, кутающуюся в ткань, по всей видимости, прежде накрывавшую зеркало графини.

Зеркала тоже стояли здесь. Или, точнее, то, что от них осталось. На полу сверкающими осколками лежали части артефактов севера. Внутренним чутьем Горич чувствовал, что теперь это всего лишь осколки, и ничего больше.

А вот фигурка его заинтересовала.

— Она будет рада, – прошептал он, встретив знакомый взгляд той, что куталась в ткань.

А затем ощутил, как пальцы Лизы сжали его руку, и, опустив взгляд, с замиранием сердца увидел, как княжна открыла глаза и позвала его слабым голосом:

— Милош…

Свадьба состоялась через месяц после страшных событий, произошедших в доме графини Софьи Александровны Явлонской. Церемония была скромной, я настояла на том, чтобы родители пригласили только самых близких нам людей.

Стоя перед алтарем рядом с мужчиной, которого люблю всем сердцем, я чувствовала толику волнения и огромное счастье, которое будоражило чувства и наполняло душу теплом. Все во мне ликовало. Душа пела, а светлая магия, по словам Милоша, освещала мое лицо, которое он называл самым прекрасным.

Мы вышли из храма, держась за руки. Матушка, не выдержав, расплакалась. Отец вел себя достойно, как и полагается мужчине, но глаза его светились от радости за меня, его приемную, но все же любимую дочь.

— Ах, вот и все! Теперь моя девочка уедет на этот проклятый всеми богами и людьми север! И что прикажете мне делать дальше? – раздалось за спиной.

Матушка была огорчена. Знаю, она не хотела отдавать меня за Милоша, но отец дал свое позволение и родительское благословение, попеняв супруге, что она должна поступить точно так же, если желает счастья своей дочери. А она желает. Теперь я точно знаю, что матушка всегда любила меня, и не меньше, чем свою родную дочь. Для нее нет разницы между нами, и я в этом уверена.

Свадебный экипаж, украшенный лентами и цветами, ожидал нас внизу у лестницы. Милош помог мне забраться внутрь, сел рядом и, закрыв дверцу, склонился ко мне и прошептал:

— Вот теперь ты моя, Елизавета!

— Твоя.

Я закрыла глаза, когда он поцеловал меня, а затем и вовсе обвила шею мужа руками, почти бесстыдно прижавшись к нему всем телом. Жадность его поцелуя говорила мне о многом и еще большее обещала.