Книга Охота на эмиссара, страница 144 – Селина Катрин

— Даниэлла. Это из-за неё вы хотите развестись.

Он не спрашивал, а утверждал. Сообразительный малый.

— Что ж… Я могу лишь искренне посочувствовать вашей ситуации. Даже если таноржка заявит, что согласна выйти за вас, даже если текущая жена добровольно подаст на развод, даже если учесть её генетический вклад в развитие расы и всё это выставить в правильном свете… Пять, от силы десять сочувствующих цваргов примут вашу сторону. Но вам всё равно не будет доставать голосов. Всё сведётся к событиям, которые я уже очертил, и это помимо того, что вы попадёте в чёрные списки Цварга, лишитесь звания эмиссара высшего звена и карьеры, которую строили десятилетия. Про репутацию я даже не заикаюсь.

— Понятно, спасибо. — Я хмуро кивнул. — Марсо, продолжайте оформлять документы, хочу выйти отсюда поскорее.

Меньше чем через час мы с адвокатом пожимали друг другу руки, и больше я не чувствовал презрения в свой адрес. От полуцварга исходили ровные спокойные бета-волны.

— Всего доброго, господин Робер, — сказал он, возвращая ладонь. — Приношу извинения, что был невежлив. А касательно Даниэллы… подумайте хорошенько. Если она лишь недавно вошла в ваш ближний круг и организм не успел полностью перестроиться на поглощение её эмоций, то можно ещё попытаться разорвать связь. Я слышал о таких случаях… Это болезненно, но не смертельно. Пока не смертельно. Я пришлю вам контакт специалиста.

— Спасибо за совет, — ответил серьёзно.

Проблема была в том, что я не собирался отказываться от Дани.

Даниэлла

Первое января. Тур-Рин

В ночь, когда в Федерации праздновали переход на Новый год, я легла спать пораньше. Ульяна сурово покачала головой, сказав, что я помру старой девой — у неё было какое-то собственное понимание этого словосочетания, — и отправилась на работу в клуб. В такой грандиозный праздник и официантки, и бармены на самом-то деле дрались за смену, потому что щедрые посетители оставляли чаевые как за весь месяц. Ульяна гордилась тем, что выгрызла себе право выйти на работу этой ночью.

А наутро первого января я проснулась от жужжания курьера-квадрокоптера, зависшего напротив моего окна. Забирая миниатюрную посылку, краем глаза отметила, что в кои-то веки на улице тишина и всё белым-бело от пушистого снега. Так непривычно для вечно неспящего и сырого Тур-Рина.

В графитово-серой бархатной коробочке лежало платиновое кольцо с переливающимся драгоценным цветком и записка: «Я люблю тебя». И всё. Ни звонка, ни сообщения, просто баснословно дорогое кольцо, какие обычно дарят на помолвках. Что-то вроде: «Я бы женился на тебе, если бы мог». Так в чувствах мне ещё не признавался ни один мужчина.

Не то чтобы я сомневалась, что это розыгрыш или подделка, но к ближайшему работающему в праздничное утро ювелиру зашла. Ноги завели машинально.

— Потрясающая огранка, муассаниты безупречной чистоты и естественного происхождения, какие бывают лишь на Цварге. А дизайн! — Ювелир восторженно прицыкнул языком. — Я такого изысканного цветка ещё не встречал. Восхитительно тонкая и сложная работа — подобрать и закрепить камни так, чтобы они смотрелись нежными лепестками! Что ж, дамочка, могу вас обрадовать, ваш жених вас очень любит. Даже здесь, на Тур-Рине, где свадьбы проходят в помпезных отелях-дворцах, такое кольцо — редкость.