Книга Охота на эмиссара, страница 146 – Селина Катрин

Ещё несколько дней я потратила на самостоятельное изучение материалов. Какие-то инструкции были интуитивно очевидными, например, в СБЦ царили строгие правила, как должны одеваться сотрудники: большинству эмиссаров предписывалось носить стандартную чёрную форму с серебряными нашивками, некоторым разрешалось приходить в офисной одежде. Что-то казалось почти диким: «Если вы хотите выразить коллеге недовольство, начните с похвалы».

— Ульян, это что вообще за ересь такая? — спросила я, изумлённо зачитывая вслух очередное чудное правило с планшета.

— Всего лишь теория эффективного общения. — Она улыбнулась. — Ну, знаешь, если ты хочешь кому-то сделать замечание, то, чтобы не обидеть собеседника, лучше сначала сделать комплимент. Это придаст первичной просьбе мягкость и приветливость. Например, я в клубе всегда говорю мужчинам, что у них очень рельефная и хорошо развитая мускулатура, но именно поэтому им не следует опираться на левитирующие подставки для алкоголя. Как правило, это действует лучше, чем рявкнуть «чё, ноги совсем не держат?».

— Кошмар, — пробормотала я искренне, проматывая очередную страницу. — А это что? «Лучший способ добиться результата в споре — это уклониться от спора». Звучит как противоречие, не находишь?

На этот раз подруга расхохоталась:

— Это философия цваргов… Деловая этика, если хочешь. Тут подразумевается, что если спорить с собеседником, то вряд ли чего-то добьёшься. Спор лоб в лоб — сам по себе проигрыш. Разумнее всего мягко склонить оппонента в свою сторону.

— То есть, проводя аналогии, если к тебе в бар заявится недовольный клиент и заявит, что все твои напитки — откровенный дифрен, ты согласишься?

— Да. — Она выразительно кивнула. — А затем предложу попробовать что-то новое за полцены и, пока клиент будет пить, расскажу, какой редкий вкус у коктейля, который он до сих пор нигде не пробовал. Очень часто гуманоиды воспринимают новое негативно просто потому, что это новое. И да, когда соглашаешься с гуманоидом, это очень часто заставляет его удивлённо умолкнуть.

— Но это же лицемерие… — пробормотала я, наконец-то осознавая, почему в запале ссоры Фабрис сходу не поверил.

«Я думал, что ты старалась продемонстрировать моральную поддержку, говоря, что всё это нормально, чтобы вписаться в мой круг доверия. Это часть нашей культуры…»

Только сейчас я постепенно начинала осознавать, какая же глубокая пропасть лежит между нашими менталитетами.

— Это не совсем уж и лицемерие, Дань, — ответила Ульяна, не подозревая, какие мысли роятся у меня в голове. — Очень многое на самом деле помогает в жизни. Ну скажи, какой прок ссориться с клиентом, если его можно уговорить на покупку, а затем и вовсе есть вероятность, что он станет постоянным? Какой смысл тыкать носом гуманоида в его оплошности, если можно указать на них косвенно? В жизни, помимо чёрного и белого, существует целая палитра оттенков серого.

Перед мысленным взором сами собой нарисовались глаза цвета маренго.

Красивые. Неповторимые. Серые с голубым подтоном. Которые в медицинской карте были отмечены как чёрные…

Рука сама собой потянулась к цепочке, на которой висело помолвочное кольцо.

— Думаешь о нём? — тихо спросила Ульяна.

— Думаю.

— А почему не носишь его подарок?

Я ответила выразительным взглядом: