Книга Юрист отверженных, страница 13 – Селина Катрин

— Мне это не нравится. – Я решительно развернулась и посмотрела в глаза полуцварга. В бликах подсветки с улицы его радужки напоминали жидкое золото.

— А мне кажется, нравится…

Наглый хвост скользнул между моих бёдер, задел кожу лишь слегка, но и этого хватило, чтобы вызвать волну мурашек вдоль позвоночника. Я задохнулась от возмущения: вот они, цварги, с их непробиваемой уверенностью, что они знают лучше!

— Не нравится, – упрямо возразила, но свести ноги побоялась. У цваргов там шип на острие – ещё поранюсь…

К обнаглевшему хвосту присоединились не менее бессовестные пальцы. Тоже нырнули под полотенце и стали пробираться выше, оглаживая и чуть сжимая. Одна из подушечек нежно коснулась там, где не касался ни один мужчина уже долгих три года, и лёгкая вспышка удовольствия молнией пронзила тело. Захотелось выгнуться и застонать.

— Как твой адвокат предупреждаю об ответственности за дачу ложных показаний. Ульяна, я же всё прекрасно чувствую… Почему ты не хочешь попробовать?

Слова замерли на устах. «Потому что ты пьян», «потому что всё слишком быстро», «потому что неправильно»… Отговорки. Золотые глаза Марсо смотрели испытующе-внимательно, а хвост, увенчанный смертоносным шипом, даже царапины на мне не оставил. Определённо, Мишель не был пьяным. Сейчас – нет.

Этот рогатик умудрился протрезветь пока я мылась!

Всё слишком внезапно? А внезапно ли? У меня как-то был случайный секс с мужчиной, чьё имя я так и не запомнила, а волею случая про конкретного юриста я слышала и знала многое – хотя бы от той же Дани. Да и правило «трёх свиданий» я всегда считала дурацким. Нравится – дерзай, не нравится – отпусти.

Правда была в том, что Мишель был полуцваргом, а цварги… как бы это сказать попроще… я всегда старалась держаться от них подальше. Фабрис Робер, в которого безоглядно влюбилась подруга, и вовсе являлся эталоном мужчины, которого следует обходить стороной – слишком жёсткий колющий взгляд, слишком массивные чёрные рога-резонаторы, прямо-таки кричащие о сверхспособностях конкретного индивида, всё «слишком». Порой при взгляде на цваргов у меня пробегали мурашки вдоль позвоночника: резонаторы и массивный хвост отпугивали эффективнее, чем транспарант с надписью «Не влезай – убьёт».

Однако Мишель со своим пиджаком на голову и криком «репортёры!» точно не походил на классического цварга. А ведь по головизору его всегда показывали строгим и собранным, в деловых костюмах-броне, серьёзно вещающим о действиях правительства и поправках в законодательной базе. Даня так часто употребляла фамилию Марсо вместе с фамилией Робер, что я как-то интуитивно причисляла Мишеля к типичным высокомерно-самоуверенным чопорно-надуто-неприступным цваргам.

Внезапно мужчина остановился и вынул руки из-под моего полотенца.

— Видимо, для тебя я тоже «полу». Прости. Ульян, я почему-то решил, что ты будешь не против… Я извиняюсь.

За окном пролетел флаер, и бледно-голубой луч фар ярко высветил лицо Мишеля. Не было на нём ни привычной для представителей рогатой расы властности, ни надменности, ни напускной строгости, ни вот этого типичного «я-тут-цварг-и-мы-высшая-раса» – только яркие золотистые веснушки, смущённая улыбка и коротко стриженные, трогательно торчащие во все стороны взлохмаченные волосы – мы бежали до моего подъезда всё под тем же пиджаком юриста.