Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 69 – Селина Катрин

Мысли хаотично закрутились в голове. В миг в памяти всплыли бугристые руки Инны и некоторых других террасорок. Холодные, как жидкий азот, мурашки пробежали вдоль позвоночника. С пугающей ясностью я понял, что рукавицы, которые я про себя окрестил «орудием пыток», на самом деле и являются им. Выходит, они годами деформируют хрупкие пластичные кости детям, пока не изуродуют настолько, чтобы шипы навсегда остались под кожей… Отсюда мода и на широкие рукава платьев: мужчины не хотят видеть результатов издевательств над женщинами.

— Возраст бутона — это сколько? — пробормотал пересохшими губами.

— Пять или шесть лет. Раскрытие бутона — от двенадцати до пятнадцати, цветение — от четырнадцати до девятнадцати. Когда девушка зацветает, её берут замуж. Меня вот не взяли… — Она смущённо поёрзала и опустила взгляд. — Мама не надевала на меня наручи до последнего, а когда эмир удочерил, он сказал, что уже поздно, пускай муж надевает. Поэтому я до сих пор грязная.

Она судорожно вздохнула, а я всё ещё не мог прийти в себя от отвратительного открытия. Теперь я корил себя за то, что Шейне пришлось простоять в наручах целую минуту! Это же как больно ей должно было быть! Это у детей кости мягкие, пластичные, а с возрастом они становятся плотнее и жёстче, а значит, внешнее давление должно приносить ещё большую боль…

— …Только когда девушка очистится от зла, муж может разрешить ей снять рукавицы, — журчал лёгкий мелодичный голосок принцессы. Она вновь опустила взгляд, не смея на меня смотреть, а я невольно подумал, что рана в животе — это такой пустяк по сравнению с тем, что приходится переживать террасоркам.

«Ношение наручей для замужних женщин — традиция нашей земли…» — эхом звучал голос эмира в моей голове. Идрис Свет Истины показался мне адекватным мужчиной для этого Мира, а выходит, ещё и хотел, чтобы я надел этот ужас на его, между прочим, родную дочь! Как так?!

«Всё красивое в этом мире старается защищаться и отращивает шипы… Хм-м-м, санджар Робер, кстати, говоря о красивом…»

Холод пронизал насквозь. Я сидел на кровати и не мог поверить, что эта милая девушка передо мной могла бы безропотно стать калекой, не почувствуй я её боли резонаторами и не сорви рукавицы.

— Это ужасно, — наконец сказал я, оглядывая руки Шейны. Плечи девушки вздрогнули, по ментальному фону до меня дошёл испуг, и я попытался исправиться: — Не твои руки, а ваши традиции. Я считаю, что нельзя пытать… гхм-м-м… нельзя насильно очищать женщин. Если Владыка вас создал такими, значит, у него была какая-то цель.

— Вы правда так думаете? — Впервые за последние полчаса она с удивлением подняла голову и заглянула мне в лицо. — Вы… не злитесь, что я вас чуть не убила среди ночи?

Я смотрел в её бездонные дымчатые глаза и не знал, что ответить. Множество вплетённых в косы золотых и жемчужных цепочек с драгоценными камнями пускали солнечные блики. Шейна выглядела как юная богиня… Прекрасная и невинная одновременно. Светлые ресницы подрагивали от волнения, но при этом вся она замерла. Я готов был поклясться, что если сейчас она услышит, что ей предстоит казнь, то молча и с не меньшим достоинством взойдёт на плаху. Я не удержался и дотронулся до золотистого завитка волос около миниатюрного ушка.

— Нет, Шейна, я на тебя не злюсь. И я искренне надеюсь, что ты больше не будешь ходить в спальни к незнакомым мужчинам.