Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 68 – Селина Катрин

— Вас жду. Как рана?

Я попыталась встать, но ноги так сильно затекли, что получилось не с первого раза.

— Всё хорошо с раной, но свежая перевязка не мешала бы. Шейна, я не понял, почему ты сидишь на полу?

Я оглянулась.

— Вот подушка… На ней сидела.

— Всю ночь?! — продолжал допытываться Янн, и я почувствовала, что всё-таки его расстроила. От этой мысли в груди что-то беспокойно и болезненно задёргалось. Ну вот… меньше всего на свете я хотела доставлять хлопоты своему мужу и портить ему настроение.

— Да… Вы сказали: «В моей спальне, ни шагу за порог».

— Но почему на полу?! Почему ты не спала? — Он окинул кровать взглядом и выругался на незнакомом языке. — Прости, я забыл.

— Надо было перестелить? — встрепенулась я. Чёрт-чёрт-чёрт! Кажется, я всё делаю не так, как он хотел! — Я думала поменять бельё, но вы же строго-настрого запретили выходить, а здесь нет воды, чтобы постирать, и…

Мужчина неожиданно широкими шагами подошёл ко мне и взял за руки. Слава Владыке — за ладони!

— Нет-нет, ты ничего не должна, — сказал он тихим вкрадчивым голосом. — Я просто… не ожидал, что ты будешь выполнять всё настолько буквально. Могла бы хотя бы стул взять.

Я невольно повела плечом. Знал бы он, как паладины наказывают жён за неточно выполненные указания. А стул в кабинете, за порогом спальни.

— Послушание — лучшая добродетель.

* * *

Янн Робер

Я чувствовал себя ослом. Вселенная! Ну как я мог не подумать о том, что Шейна поймёт меня буквально?.. Да уж, после выкрутасов Эсми я привык к тому, что мои просьбы в лучшем случае исполняются на треть.

От последней фразы «послушание — лучшая добродетель» захотелось и вовсе взвыть. Придётся очень долго учиться разговаривать с принцессой. И всё-таки, несмотря на то что я был очень зол на себя, боль в боку и упрямство эмира, первым чувством, которое я испытал, увидев Шейну, была радость.

Жива. Невредима. Значит, всё остальное поправимо…

— Янн, я должна вам признаться. — Она прикусила бледно-розовые губы и посмотрела на меня дымчато-голубыми, как небо перед дождём, глазами. — Вы меня не послушали, когда уходили в скалы… Я призналась, что я грязная.

— Да, я как раз хотел тебя об этом расспросить.

Стоять было тяжело, а потому, наплевав на окровавленное одеяло, я сел на кровать прямо в одежде и жестом указал, что Шейна тоже может садиться. К счастью, в этот раз она не трактовала это приглашение двусмысленно.

— Рассказывай, почему у вас некоторых женщин называют грязными и что за традиция такая с наручами. Я ничего не понял. А после вернёмся к вопросу, зачем ты меня продырявила аж в трёх местах.

Она посмотрела на мой подбородок и судорожно вздохнула. Облизала губы. Мне хотелось бы, чтобы эта девушка чаще смотрела в глаза, но, видимо, пока не судьба.

— Янн, всё связано. У нас, террасорок, есть шипы.

— Шипы? — Я с удивлением уставился на Шейну, затем перевёл взгляд на свой хвост. Вот где был настоящий шип! — Если это шутка, то не очень смешно.

— Да, шипы. — Она кивнула. — Они под кожей… костяные. И появляются при определённых обстоятельствах. У меня вот раз в жизни вышли… прошлой ночью.

— Я тебя схватил во сне, думая, что это Эсми, — пробормотал и уставился на гладкие руки Шейны. — Но как это возможно?!

— Кожа на руках быстро зарастает. У меня к утру были еле заметные шрамы, а сейчас уже ничего не видно. Обычно на девочек возраста бутона надевают рукавицы, которые очищают нас от низменной женской сути.