Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 188 – Селина Катрин

Ко дню свадьбы он умудрился найти милый домик на побережье горного озера. Шейна долго не могла поверить, что такие оазисы существуют не только под землей, но и на поверхности. Плавать и загорать стало её любимым занятием во время беременности. Разумеется, она также много времени проводила за изучением цваргского и всего нового, занималась воспитанием Преследователя и с удовольствием лепила из глины как посуду ручной работы, так и статуэтки на заказ. Янн поддержал идею Даниэллы с выставкой, и Шейна обзавелась клиентами на целый год вперёд. Она несколько часов в день уделяла лепке и смеялась, говоря, что, будучи подавальщицей в «Мираже Султана», не держала столько посуды в руках, сколько делала по просьбе новых знакомых и знакомых знакомых.

Когда пришёл срок, у Шейны родились очаровательные цварги-двойняшки — мальчик и девочка. Янн был несколько ошеломлён и всё никак не мог поверить. Совершенно иррационально он был уверен, что родятся именно девочки.

— Это потому, что Идрис взял моду звонить еженедельно и желать мне наследника, — выдал он внезапно после роддома, на что Шейна вновь рассмеялась, положила ладонь на грудь любимого мужчины и сказала:

— Ну, если ты считаешь, что одной цваргини всё-таки не хватает, в следующий раз непременно будет девочка.

На Террасору Янн и Шейна полетели лишь после рождения малышей и первых прививок. Шейне очень хотелось проведать отца, но пока была беременна, она не рисковала. Янн же взял задание от АУЦ договориться на поставку каменных роз. За тот год, что их не было на Террасоре, в Аль-Мадинате многое изменилось.

По городу перестали ходить женщины в золотых масках. После предательства Франгаг Идрис Свет Истины стал копаться в этом деле и изучать, что же случилось. Он рвал и метал, когда узнал, что любимая жена на самом деле не просто изменяла ему с паладином, но ещё и подговаривала других женщин в золотых масках, чтобы они настраивали мужчин против «грязных» террасорок.

Безымянную деревню, в которой произошло кровавое побоище, эмир провозгласил высшим судом, ведь смерть от клыков гиены в пустынях Террасоры всегда считалась волей Владыки. Гафур Львиное Сердце пал там, заживо разорванный на несколько частей, а Франгаг выжила, отделавшись укусами.

— Смерть была бы для тебя слишком лёгкой наградой, — брезгливо вынес приговор Идрис, глядя на Франгаг. — Ты предала своего мужа, а значит, и Владыку, уже за это ты заслужила высшего наказания. Твой ядовитый язык послужил основой для смертей множества невинных девушек. Ты возомнила себя выше всех женщин, выше мужа, выше самого эмира, беря руководство городом в свои руки. В Аль-Мадинате твоё имя предадут забытью, золото станет для тебя обузой, а красота — наказанием. Тридцать дней ты будешь стоять голой на центральной площади у столба, где солнце будет мучить кожу, раскалённый металл — прожигать её до волдырей, бездомная собака сможет на тебя помочиться, а любой желающий — осквернить взглядами твоё тело. Если кто-то пожелает тебя напоить, то так тому и быть, но специально по моему указанию ни один слуга тебе воды не принесёт.

Франгаг упала на колени, моля о пощаде, но в некоторых вопросах Идрис был непреклонен. Когда спустя тридцать дней женщина сошла со столба, в ней уже невозможно было узнать былую надменную жену эмира. Была лишь жалкая старуха, частично потерявшая память и позабывшая даже лицо единственного сына.