Книга Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант, страница 49 – Селина Катрин

— Я цварг! Я чувствую их эмоции, переведи меня отсюда как можно дальше! Да хоть в саму шахту. В третьей клетке от меня у кейтерца открылось множество язв, он умирает, — пришлось приложить пальцы к вискам и опереться спиной на стену, чтобы произнести такую длинную реплику. Шварх, как же паршиво-то, в глазах всё плывёт.

Как и следовало ожидать, мою фразу вновь проигнорировали.

— Ешь, я сказал! Ты не должен умереть от голода! — прорычал вдруг траск совсем близко, и кожу на руке обожгло ударом хлыста.

Несколько секунд я прислушивался к ощущениям. Нет, не к ноющей ране, из которой хлынула кровь, совсем нет. В каком-то смысле переносить удары и ожоги собственного тела было даже легче, чем чувствовать боль других пленников. Я прислушался к тонкому, еле заметному аромату тмина. Так пахнет удовлетворение. Несмотря на то, что траск внешне недоволен, внутренне он испытывает удовлетворение.

— Ты меня знаешь? — неожиданно осенило меня, и я прищурился, чтобы рассмотреть в сумерках пещеры предводителя пиратов.

Конечно, я видел его и на голоизображении, но никак не мог припомнить, чтобы мы встречались раньше. Вместе с заданным вопросом от траска повеяло лёгкой досадой.

— Ты меня знаешь, — уже утвердительно повторил. — Так значит, это месть?

— И с чего же ты так решил, адмирал? — насмешливо поинтересовался Аль-ир-Норбед, но интонация меня не обманула.

— Ты сказал, что я не должен умереть от голода. Однако ты не хочешь перевести меня в другую клетку и разумно использовать в качестве рабочей силы. Ты главарь работорговцев, но лично приносишь еду пленному и при этом наслаждаешься его страданиями.

Несколько секунд стояла тишина. Раздавались лишь предсмертные хрипы из соседних клеток да харкающий надсадный кашель. В конце длинного, выдолбленного в камне коридора кто-то со стоном упал на голый камень, а ко мне пришла волна ненависти и желания умереть. Я стиснул зубы и попытался абстрагироваться от внешнего мира. Именно в этот момент траск внезапно заговорил:

— Ты должен умереть от эмоций, цварг. Медленно, мучительно, болезненно. От голода или жары будет слишком просто.

Несколько секунд ушло на то, чтобы собраться с мыслями и переварить услышанное. Оказывается, я всё-таки был прав. Это особо изощрённая пытка. Беру свои слова назад насчёт «тупых». Это, скорее, тянет на «оригинально».

— Почему? — только и смог выговорить, прежде чем закашлялся. Какой же здесь всё-таки дрянной и сухой воздух, даже для представителя моей расы.

— Я сразу узнал тебя по внешности, но когда ты представился, всё окончательно встало на свои места. Ты должен умереть так же мучительно, как и моя сестра.

Вселенная, что здесь происходит? Какая сестра? Я с женщинами не воюю.

— Я с женщинами не воюю.

Аль-ир-Норбед несколько секунд молчал, но потом всё-таки соизволил заговорить.

— Ладно. Говорю один раз и потому, что ты добровольно предложил свою жизнь в обмен на чужие. Восемьдесят два года моя семья очень сильно нуждалась в кредитах. Мы считались обедневшим родом на своей планете. Я и моя младшая сестра-близнец Ликрых-ир-Норбед покинули родную систему, чтобы попытать счастье во Вселенной и найти средства. Нас устраивали любые ресурсы, будь то редкие растения, животные или металлы. Хоть что-нибудь, чем можно было бы торговать с Федерацией. Мы с экипажем, состоявшим из слуг, только-только обнаружили эту планету и поняли, что здесь находятся бесценные залежи иридия. Моя сестра была очень предприимчива и образована. Она рассчитала, как можно пробурить коридоры в скалах, чтобы они не обрушились, построила схемы и даже нашла небольшое ущелье, через которое стало возможным попасть внутрь гор без специального оборудования. Так как она лучше переносила жару, чем я, Ликрых попросила оставить ей нескольких слуг, чтобы они помогли ей разрабатывать шахту и к моему возвращению добыли хотя бы чуть-чуть драгоценной руды. Я же должен был взять оставшихся слуг, вернуться на родную планету, сообщить о находке, убедить родственников потратить последние сбережения на горнодобывающее оборудование.