Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 37 – Ниваса

Они отошли за дерево, переоделись. Белая ткань была тонкой, почти прозрачной в лунном свете. Акира почувствовал себя уязвимым, обнаженным, хотя кимоно покрывало его полностью.

Когда они вернулись под дерево, Сакура уже расставляла свечи по кругу. Пять свечей - по четырем сторонам света и одна в центре. Центральная была та, что с огнем молнии - ее голубовато-белое пламя горело ровно, не мигая, хотя ветерок пытался его погасить.

— Встань здесь, - указала она Акире на северную точку круга. - Я буду на южной.

Он занял позицию. Земля под ногами была мягкой, покрытой лепестками. Воздух пах влажной почвой, увядшими цветами и... чем-то еще. Чем-то древним, что он не мог определить.

Сакура зажгла благовония - палочки с ароматом сандала и ладана. Дым поднялся тонкими струйками, закрутился в странные узоры, прежде чем раствориться в воздухе.

— Теперь... элементы, - сказала она.

Она взяла чашу с землей, насыпала немного перед каждой свечой. Затем открыла бутылочку с водой из священного источника, окропила землю. Воздух с горы Такао - она развязала шелковый мешочек, позволила ветру унести его содержимое. И наконец - огонь молнии. Она взяла центральную свечу, провела ею над каждым из других элементов, как будто благословляя их.

— Теперь мы, - сказала она, глядя на Акиру через круг.

Она взяла ритуальный нож, подошла к нему.

— Дай мне руку. Ладонь.

Он протянул руку. Ее пальцы были холодными, но твердыми. Она провела лезвием по его ладони - быстрым, точным движением. Боль была острой, но короткой. Кровь выступила темной каплей.

Затем она сделала то же самое со своей ладонью. Ее кровь была ярче, почти алой в лунном свете.

— Теперь... - она взяла его руку, прижала свою ладонь к его, чтобы их кровь смешалась. - Мы клянемся. Вслух.

Она закрыла глаза, начала говорить. Голос ее был ровным, но в нем была дрожь - не страха, а концентрации.

— Я, Сакура, дочь клана хранителей Киото, добровольно отказываюсь от узла сакуры, что связывает меня с Акирой. Отказываюсь от благословения духов, от защиты предков, от своей доли в древнем договоре. Пусть связь разорвется, пусть узел распустится, пусть каждый из нас пойдет своей дорогой. Ценой части моей души, ценой моей связи с невидимым миром, ценой того, что для меня дороже всего. Так я клянусь под полной луной, под увядающей сакурой, перед свидетелями из мира духов.

Она открыла глаза, посмотрела на него.

— Теперь ты.

Акира глубоко вздохнул. Затем повторил:

— Я, Акира, добровольно отказываюсь от узла сакуры, что связывает меня с Сакурой. Отказываюсь от благословения духов, от защиты, от своей доли в древнем договоре. Пусть связь разорвется, пусть узел распустится, пусть каждый из нас пойдет своей дорогой. Ценой части моей души, ценой моей связи с невидимым миром, ценой того, что для меня дороже всего. Так я клянусь под полной луной, под увядающей сакурой, перед свидетелями из мира духов.

Когда он закончил, вокруг них внезапно стало тихо. Даже лягушки перестали петь. Ветер стих. Мир замер, как будто слушая.

Сакура все еще держала его руку, их смешанная кровь была теплой, липкой между их ладонями.

— Теперь... элементы, - прошептала она.

Она повела его к центру круга, где горела свеча с огнем молнии. Остановилась перед ней.

— Мы должны... принести жертву. То, что для нас дороже всего. - Она посмотрела на него. - Закрой глаза. Представь то, что ты больше всего боишься потерять. И... отдай это огню.