Книга Папа для особенной звёздочки, страница 96 – Селина Катрин

Ксайрон знал, что так бывает. Док Веллсарр предупреждал: для Элоди речь не является инструментом для передачи информации, и выучить её будет существенно сложнее, чем цваргу освоить иностранный язык. Слова придут отдельно от смысла, потом смысл придёт отдельно от слов, и однажды, если повезёт, они встретятся. Когда именно — никто не скажет.

Адмирал напоминал себе об этом каждый вечер. И каждый вечер всё равно ждал.

Они методично работали большой командой. Утром с привычными карточками на расширение словарного запаса занималась Дуся. После обеда подключалась Лолита и давала Элоди упражнения на звуки. Она брала лишь короткие односложные и двусложные слова и проговаривала медленно, преувеличенно отчётливо шевеля губами, чтобы Элоди видела, как открывается рот.

— Ма-ма, — говорила Лолита.

— М-м-ма, — отвечала Элоди.

— Дай.

— Дай, — повторяла дочь.

— Пить.

— Пи.

Вечера брал на себя Ксайрон, изредка передавая обязанности Дусе, чтобы провести свидания с Лолитой тет-а-тет. Отдых ведь тоже необходим. На выходных к адмиралу часто заглядывал Ралдор, леди Астэрия со своим мужем, Иртайн с семейством или сослуживцы, и тогда обучение Элоди живо трансформировалось в весёлые игры.

В тот вечер ничего особенного не происходило.

Лолита возилась на кухне, нарезала фрукты в миску, потому что Элоди наконец-то согласилась расширить рацион на целых три продукта. Это была отдельная маленькая победа последних недель. На «Восходе» Тарсий бы уже рассылал сообщения всему экипажу, но здесь, в кругу семьи, они отмечали это просто очередным ужином.

Ксайрон и Элоди сидели на мягком длинноворсовом ковре в гостиной. Дочь играла в конструктор. Это были крупные магнитные секции, из которых Элоди собирала что-то длинное и приземистое, весьма отдалённо, но всё напоминающее корабль, без иллюминаторов и носа, но с явным маршевым отсеком сзади. Элоди любила отсеки и всегда собирала их в первую очередь.

Адмирал подал ей жёлтую деталь. Элоди приняла, повертела, приладила к корпусу корабля и сунула обратно три красные, как механик ассистенту.

Ксайрон улыбнулся.

И в этот момент с кухни донёсся короткий звон. Лолита уронила что-то и тихо ойкнула. Судя по эмоциональному фону, ничего страшного не произошло, она скорее удивилась. Однако Элоди подняла голову и с интересом посмотрела на проём кухни. Потом на Ксайрона. Потом снова на проём.

И сказала:

— Папа.

Ксайрон сидел неподвижно. Сердце пропустило удар. Однако он не повернулся к ней резко, не стал кричать или подхватывать на руки. Самое важное сейчас — не дёрнуться, не сорваться в восторг и не испугать ребёнка необычным поведением, а сделать вид, что так и надо, чтобы Элоди говорила вновь и вновь. Очень медленно, как обезвреживают взрывное устройство, он положил очередную жёлтую деталь между ними.

— Держи.

Элоди тут же забрала деталь и приладила к игрушечному «Восходу». Ксайрон прикрыл глаза. Сто семьдесят с лишним лет службы в Космофлоте, шахты Нор-Хайра, грязный рынок Террасоры, рынок, на котором он купил её за пуговицу, — и всё это время он, оказывается, шёл именно сюда. К одному-единственному слову, из-за которого резко защипало в носу.

Он открыл глаза.

Элоди требовательно протянула руку ради ещё одной детали. Для сборки полной модели крейсера оставалось всего ничего. Ксайрон взял в руку очередной кусок магнитного конструктора, сделал вид, что отдаёт его, но намеренно задержал в ладони.