Книга Папа для особенной звёздочки, страница 95 – Селина Катрин

Он перевёл дыхание.

— Лолита, выходи за меня.

Она открыла рот. Закрыла. Её эмоции вспыхнули так ярко, что Ксайрон на мгновение прикрыл глаза. Она хотела сказать «да», но волнение мешало.

— Ксайрон, это всё так неожиданно…

И тут внезапно вмешалась Элоди.

Малышка перестала шлёпать. Она замерла посреди отмели, синие глаза посмотрели вначале на коробочку, потом на Лолиту, потом снова на коробочку. И вдруг, ни с того ни с сего, Элоди подошла к девушке и крепко обхватила её за ногу.

Лолита всхлипнула.

— Видишь, — выдохнул Ксайрон и теперь уже сам не знал, смеётся он или нет, — у нас тут консилиум. Дочь уже проголосовала.

— Дочь, — повторила Лолита шёпотом, глядя на золотую макушку Элоди. — Ты сказал — дочь.

— А кто же ещё? — Ксайрон улыбнулся. — Наша дочь. Или ты против?

Лолита внезапно часто-часто заморгала, пытаясь не расплакаться, шмыгнула носом и ответила:

— Да. О боги, Ксайрон. Конечно же да! Я выйду за тебя замуж!

Адмирал тут же шагнул к ней. Вода залилась в его ботинки, но ему было плевать. Впервые за два года он позволил себе обнять Лолиту не просто как девушку, которой симпатизирует, а как женщину, которая только что согласилась стать его женой.

Элоди, зажатая между ними, сосредоточенно сопела и продолжала держаться за ногу Лолиты.

Розы пахли так, что кружилась голова.

* * *

После обострившейся ситуации на Нор-Хайре командование Космического Флота объявило о формировании второго экипажа крейсера. Вот только сбор гуманоидов, обучение, первая практика — всё растянулось на полгода. В итоге адмирала Эллариана ещё несколько раз просили выйти в космос, и Совету Адмиралов приходилось закрывать глаза на то, что на задания он берёт с собой дочь. Это было условием Ксайрона. Она практически не «пахла» в ментальном плане, и экипаж не возражал. Наоборот, девочка стала душой корабля. После адмиралу дали заслуженный отпуск и вновь включили в планы Космофлота, как только он объявил, что хочет вернуться к службе. Но теперь, благодаря второму экипажу, у адмирала и его команды стало существенно больше выходных.

Элоди развивалась необычно.

Не быстрее и не медленнее — просто иначе. Она долго молчала, зато рано начала понимать людей, интонации, пространство вокруг. Мир для неё складывался не из слов, а из ощущений — веса, тепла, ритма, близости.

Она по-прежнему не любила чужих прикосновений и даже могла укусить в ответ, но точно знала, чьи руки для неё — дом. У Ксайрона на груди она засыпала крепче всего, в тяжёлом одеяле спокойнее, в гамаках — счастливее. Иногда ей было нужно, чтобы мир сжимался до размеров объятий, и тогда она сама тянула отца за китель и прижималась, как будто проверяла: я здесь, и ты здесь тоже.

Первые слова появились только после шести лет. Вначале это были отдельные звуки. Но стоило Ксайрону донести до дочери мысль, что за их повторение она получит награду, как Элоди радостно согласилась подражать чужой речи. Звуки трансформировались в слоги, слоги — в слова.

Достаточно сложным оказался этап, когда пришлось учить Элоди не бездумно повторять за кем-то, подобно эху, а инициировать самостоятельную речь. День за днём, месяц за месяцем Ксайрон и теперь уже его жена Лолита проделывали огромную работу.

Слог «па» Элоди освоила за две недели. «Па-па» — ещё за месяц. «Папа» — обращённое к нему со смыслом в нужный момент — не выходило уже полгода.