Книга Папа для особенной звёздочки, страница 56 – Селина Катрин

— Ты! Ты-ы-ы! — Чахоточный румянец вспыхнул у неё на лице. — Я отберу у тебя всё! Ты… — Несколько секунд она судорожно ловила ртом воздух, как гуманоид, внезапно оказавшийся в разреженной атмосфере. — Ты мне изменял!!!

— Я изменял?!

Ксайрон изумился так сильно, что на мгновение даже потерял нить реальности. Мысль мелькнула абсурдная и злая: а не стоит ли Лауре самой прокатиться в психиатрическую клинику — на обследование?

Обвинение было настолько нелепым, что внутри всё сначала онемело, а затем вспыхнуло холодным возмущением. При его образе жизни измена была не просто невозможна — она была абсурдна! На «Восходе» служили одни мужчины. Его день был расписан по минутам: доклады, рейды, аварийные ситуации, офицеры, которые могли ворваться к нему хоть среди ночи. Даже если допустить, что на корабле когда-либо появилась бы женщина, у него попросту не существовало свободного пространства для шашней. Ни физически. Ни морально. Это заявление не выдерживало никакой критики.

Но дело было даже не в этом.

Измена для Ксайрона была не столько предательством партнёра, сколько предательством самого себя. Он всегда считал: если ты дал слово — держи его. Не способен держать — закончи отношения. Всё остальное — грязь и слабость. Отсутствие чести. Как можно настолько не уважать собственное слово, чтобы вообще смотреть в сторону других? Для него это было немыслимо.

— Да, ты мне изменил! — с внезапно горящими глазами воскликнула Лаура. — С человеческой девкой, и Элоди на самом деле — твоя родная дочь! Иначе с чего тебе делить наши с Ралдором деньги ещё и с этой дрянной…

— Прекрати! — на этот раз взревел Ксайрон. — Я тебе никогда не изменял, и первая же проверка крови это подтвердит. А теперь вон из моего дома!

— Это будет мой дом! Вы окажетесь на улице! Я добьюсь этого!

Лаура выбежала из шале, громко хлопнув дверью, а Ксайрон почувствовал себя оплёванным и облитым грязью. В груди ныло от омерзения и… усталости. Он не чувствовал себя победителем в этой ссоре. Он чувствовал себя выжженным. Униженным не её криками, а самим фактом, что прожил столько лет с избалованной и меркантильной женщиной, способной вот так без колебаний приписать ему подлость.

Пару секунд он стоял посреди гостиной, сжимая и разжимая кулаки. А ещё мгновением позднее внезапно осознал: Элоди, которая ещё несколько минут назад спокойно играла в конструктор, исчезла. Его прошиб ледяной пот. Куда она могла деться? А если снова ошпарится? Оступится на лестнице? Порежется?

— Элоди! Элоди!

Ксайрон метался по дому, открывая двери, заглядывая за углы, в комнаты, в коридоры, не чувствуя под собой пола. Сердце билось слишком быстро, каждая секунда мучительно растягивалась, и страх накрыл такой, какой ни разу не приходил перед сражением.

Мало ему ситуации с ожогом!

К счастью, дочь оказалась на кухне целой и невредимой.

Элоди сосредоточенно играла с бумажными салфетками, аккуратно раскладывая их на коленях, будто это были какие-то важные предметы. Напротив у плиты незнакомая девушка протирала конфорки и одновременно болтала сама с собой: что-то напевала и комментировала. Делала она всё это так легко и непринуждённо, будто кухня давно принадлежит ей.

Ксайрон замер в дверном проёме.

Девушка была невысокая, очаровательно пухленькая, ещё совсем юная (по крайней мере, внешне, а кто этих девушек знает, сколько им на самом деле лет?), с мягкими округлыми линиями. Обычные домашние спортивные штаны, растянутая футболка с низким воротом, тапочки — ничего показного. Сапфирово-синие волосы были заплетены в объёмные воздушные косы, а кожа редкого лазурного оттенка на фоне тёплого кухонного света казалась почти светящейся.