Книга Папа для особенной звёздочки, страница 54 – Селина Катрин

Ксайрон удивлённо посмотрел на дока. Тот неожиданно легко улыбнулся:

— В первый раз, когда вы вошли в клинику, перепуганная Элоди прижималась к вам. Дети чувствуют, когда их любят, и отвечают тем же.

Они ещё немного поговорили, Фалькорн заверил, что поспрашивает коллег и, если найдёт контакт подходящего специалиста, обязательно вышлет Ксайрону.

Когда Элоди наконец насытилась зрелищем в виде толстых разноцветных сомов с огромными пастями, мужчина подхватил дочь на руки, и они отправились по магазинам. Он уже научился считывать её настроение по тончайшим оттенкам бета-колебаний: от бодрящей перечной мяты до тревожного лимонно-полынного флёра. И сейчас, впервые после перевязки, этот аромат был ровным, тёплым, почти спокойным — таким, с которым Элоди с удовольствием выходила в коридоры «Восхода» и принималась изучать незнакомые помещения.

Это был риск.

После ожога Ксайрон опасался лишний раз выводить Элоди из привычного пространства, но сегодня решился — и не ошибся. Девочка с интересом разглядывала витрины, трогала ткани, позволяла примерять платья. Иногда она даже улыбалась — коротко, осторожно, но искренне. Эти улыбки действовали на Ксайрона сильнее любых успокоительных: впервые за несколько дней напряжение в груди ослабло, и ему подумалось, что, возможно, всё образуется.

Они вернулись в поместье с пакетами и тихой усталой радостью, но стоило переступить порог, как Ксайрона буквально накрыло тяжёлой волной бета-колебаний. Воздух был натянут, как силовое поле перед пробоем. Ещё в прихожей цварг понял, что его ждёт очень тяжёлый разговор с женой.

— Тварь! Свинья! Скотина! Унизить меня захотел?! — Голос Лауры резал резонаторы Ксайрона как осколки микрометеоритов.

Оскорбления сыпались одно за другим, без пауз, как бывает, когда отказывает система аварийного торможения. Каждое слово било точно, зло, с выверенной жестокостью.

— Трус! Ты даже не удосужился сказать мне в лицо! — продолжала она, почти крича. — Электронная повестка! Как для посторонней! Для чужой! Сто двадцать шесть лет брака, а муж оказался неблагодарной сволочью!

— Ты сама поставила меня перед выбором. Приехать и сказать лично, что подаю на развод, увы, не смог чисто физически. Виноват, прости.

Последнее слово прозвучало детонатором.

— Прости? Прости-и-и?! Ты вонючий пихряк, не достойный моей руки! Ты-ты… — Слова рассыпались, дыхание сбилось. Она оглушительно всхлипнула и обессиленно рухнула в кресло, закрыв лицо ладонями. Рыдания вырывались хрипло, надрывно. — Зачем разводиться? Ну заче-е-ем?!

— А зачем поддерживать видимость брака? — вопросом на вопрос ответил Ксайрон.

При взгляде на сломленную плачущую жену на долю секунды его кольнула совесть: правда, а зачем? Он продолжил, убеждая больше самого себя, чем Лауру:

— Я служу в космосе, а когда прилетаю, ты редко освобождаешь время для меня. В прошлый отпуск у тебя были запланированы званые вечера у подруг — все до одного, — хотя я предупредил за два месяца. В этот раз ты выгнала меня из моей же квартиры. Мы и так живём порознь. Я не вижу смысла делать вид, что это отношения.

— Ты просто должен был выкинуть этого вшивого ребёнка — и всё! — Лаура отняла руки от лица и зло посмотрела на пока-ещё-мужа. — А ещё я навела справки: она тупая! Меня поднимут на смех за удочерение отброса!