Онлайн книга «Змеелов»
|
Завидев колдовку, Залава вскочила, едва не обернув тарелку. Блажа напугалась резкого движения и заревела. Ирга постояла бы у калитки ещё, наблюдая, как меняется у Залавы лицо: с растерянного на злое, от злого к виноватому и обратно. Но Блажа плакала, как ребёнок, и дальше тянуть стало невмоготу. Дерзко откинув косы назад, рыжуха прошла к крыльцу, отпихнула Залаву с дороги. — Ну-ну… Напугалась? Блажа потянулась к колдовке – на ручки. — Нет уж, я тебя не подыму, – усмехнулась та. Присела на корточки, вытерла мокрые дорожки со щёк. — Тебя обидела эта вредная тётка? Скажи, обидела? – засюсюкала Ирга, больше дразня Залаву, чем успокаивая Блажу. Последняя, едва узнав няньку, сама кончила реветь. — Она хорошая, – с трудом выговорила Блажа. – Кашу сварила. И масла принесла! — В холодном лез-зыт, – вставила Залава. Говорила она чудно, словно… Ирга не сразу вспомнила со злости брошенное на вечорках пожелание: «Не ровен час болячка какая залетит и язык отсохнет» — Что это у нас тут? Неужто… Залава, всегда улыбчивая красавица-Залава, стояла пред яровчанским перестарком, низко склонив голову. Ирга обошла её по кругу, но та и не дёрнулась. Не обозвала, не выругалась, не пожелала шепотком какой хвори. Ирга восторжествовала! — Неужто у языкастой Залавы язык отсох?! Девка проглотила и это. А Ирга будто не Залаве, а всему Гадючьему яру мстила за долгие месяцы насмешек! То ущипнёт, то ногтем ткнёт, то за передник дёрнет… — Вольно было язык распускать, пока я терпела? Теперь не такая смелая? Залава и на это не ответила, лишь вжала голову в плечи. — Что молчишь? Обидные слова закончились? Так я тебе отсыплю, у меня накопилось! Меня как только не величали! Смоляная коса, былая Залавина гордость, висела вдоль хребта тусклой верёвкой. Нечёсаная, с колтунами. Несладко девке пришлось после вечёрок. Вон и тени под глазами такие, словно несколько ночей кряду без сна провела. Неужто так напугалась Иргиной шутке? Но прежде, чем колдовка устыдилась и велела незваной гостье убираться, та зыркнула на неё исподлобья и с размаху плюхнулась на колени. Рыжуха ойкнула. — Эй, ты что?! Ну-ка вставай! Залава замотала головой. Колдовка облизала пересохшие губы, с усилием улыбнулась и велела Блаже: — Поела? Иди тогда… На грядки. Погляди, чтобы стоячей воды не было. Едва спровадив безумную, зашипела: — Ну-ка поднимайся! Ишь, чего удумала! Опозорить меня хочешь? Мало тебе? Попыталась за плечо вздёрнуть врагиню, но та скрючилась в нелепом поклоне. Ирга бессильно взвыла: — Да что тебе от меня надо?! Залава говорила покорно и тихо, ещё и невнятно из-за болячки на языке. Пришлось колдовке самой склониться, чтобы разобрать слова. — Ты наколдовала, что никто замус не выйдет, покуда тебе в нозеньки не поклонится. Вот я и кланяюс-с… — Что я?.. Вспомнила! И верно, на Ночи Костров чего только не случилось… После ссоры с Костылём Ирга и думать не думала, чем там пугала девок, чтоб не докучали. А ведь верно: заклинала, чтобы замуж не вышли, покуда не покорятся. И… вот. Ирга вытерла засаднивший нос. На душе стало гадко. — Значит, и про гордость забыла, и как меня хулила, как до дела дошло. Так страшно, – она выплюнула ненавистное слово, – перестарком оставаться? Упёртые в мокрую землю ладони Залавы сжались в кулаки. |