Онлайн книга «Змеелов»
|
Колдовка отшатнулась, тяжело дыша. Змеелов всё так же лежал на полу, но его тело больше не танцевало корчами. Он был худ и с проседью в волосах. Он был тем, кем стал после встречи со змеевицей. Ирга на коленях подползла к нему и взяла за руку. * * * Едва колдун пришёл в себя, тотчас же выказал недовольство. — Нет уж, такие ученицы мне и даром не нужны, и с приплатой! Я велел пожрать приготовить! — А потом завалился на пол и чуть подох! – отбрехалась Ирга, в тайне радуясь, что к Змеелову возвращается его прежнее расположение духа. — Вот тебе первый урок: если я что-то приказываю, выполняй немедля! — Тогда тебе тоже урок: когда тебя спасают, надо говорить спасибо! — Когда это случится, непременно скажу! А теперь делай то, ради чего вас, баб, на свет рождают! Растопи печь да свари чего-нибудь пожирнее. Колдуна трясло, и девка сочла за благо и впрямь протопить избу. Не ровен час, замёрзнет насмерть в середине лета, вот смеху-то будет! Она буркнула: — Гадючий край сырой… Приезжие часто хворают. Змеелов как-то странно усмехнулся, в углу его рта надулся чёрный пузырь. Мужчина вытер его запястьем и тут только заметил, что сидит без рубахи. — Что, воспользовалась моей беспомощностью, чтобы надругаться? – неловко пошутил он. Ирга фыркнула: — Над чем там надругиваться! Кожа да кости! Но сжалилась, подошла и протянула руку: подымайся, мол. Змеелов покачал головой и предпочёл опереться спиной о стену, подтянул к себе ноги и со стоном упёрся лбом в колени. — Моя хвороба не от вашего острова… — Что? Пришлось отнять лицо от коленей и раздельно повторить: — Моя хвороба не от вашего острова. Меня убивает колдовство. Ирга так рот и разинула. — Быть не может! У колдунов здоровье крепкое, их ни стужей, ни заразой не взять! — Не взять… – пробормотал Змеелов и добавил: – Вот только я не колдун. Полуголый, тощий, бледный, съёжившийся, он не вызывал ужаса. Скорее, жалость. И, что уж, жажду накормить поскорее. Поэтому Ирга не стала боле спорить и в самом деле взялась за готовку. К тому ж, в кухне она была ловка сколько себя помнила, и привычное дело успокаивало. Одна беда: посередь избы всё так же лежал на столе покойник. И, хоть теперь искорёженное тело укрывал балахон Змеелова, спокойнее не становилось. Не рискнув снять с Костыля плащ (ну как снова схватит?!), Ирга сбегала на женскую половину. Там, улыбаясь во сне, лежала несчастная Блажа. Отчего-то на глаза навернулись слёзы, и девка зло утёрла их грубым льняным рукавом. Она поправила подушку вдовы и шепнула: — Не бойся, одна не останешься… Одеяло, хоть оно Блаже навряд было нужно, она забрать не решилась. Нашла потрёпанный тулуп и вынесла колдуну его. — На, не мёрзни. Тот не стал возмущаться, что одёжа женская. Да и заметил то навряд. Одарил Иргу неприязненным взглядом, но взял. — А теперь сказывай, – велела она. — О чём? — Все видали, как ты магичил. Я сама видала. Кто же ты после этого, коли не колдун? Нож легко застучал по дощечке: настругал морковку, нарезал лук, покрошил репу… Ирга любила этот звук, от него делалось спокойно. Успокаивал он, кажется, и Змеелова. Тот молчал долго, раздумывая над вопросом. Наконец со смешком ответил: — Кто же? Пожалуй, дурень. Ирга вздохнула. Из этого каждое слово раскалёнными щипцами вытаскивать придётся, не иначе. Она покидала овощи в чугунок, сдобрила крупой, какая побыстрее сварится, добавила жирную рыбу. Благо, закрома у покойного Костыля не пустовали. Как знать, может, и правда хорошим женихом был бы? Отправив чугунок греться, Ирга одёрнула рукава и села на пол подле Змеелова. |