Книга Змеелов, страница 44 – Даха Тараторина

Змеелов не носил при себе оружия. Захудалого ножичка, и того у него не было. Да и зачем, если достаточно щёлкнуть пальцами, коснуться противника – и тот лишался ноги или руки.

Пахло горелым деревом, зелёные искры вспыхивали и сыпались на землю, где гасли под подошвами сапог. Кто-то ругался, дедок Лаз, от греха подальше, пятился к калитке. Яркий свет – и кузнец Буян упал навзничь недвижимый, только глазами страшно вращает! Тогда-то Ирга уразумела, что добром не кончится.

Первак отмахивался ножнами, не позволяя колдуну коснуться себя, Василёк догадался выставить перед собой вилы. Те же, кто не был так ловок или сообразителен, нападать уже не спешили. Василь теснил Змеелова к стене, и тот, вроде, поддавался. Но в какой-то миг ударил по железным зубцам, крутанулся прямо по древку и хлопнул Васа по плачам. Руки у того сразу обвисли, а Ирга, хоть и злилась на брата, вскрикнула. Насколько сильна магия колдуна? Что если не руку он захочет отнять у человека, а жизнь? Остановит сердце, погрузит в вечный сон… Мало ли, на что способен Змеелов!

— Хватит! – взвизгнула она. – Хватит!

Куда там! Один за другим мужики отступали. Кто с потерями, кто подобру-поздорову. Змеелов же встал посередь двора, слегка прикрыв веки, и из-под них лился зелёный свет. Василь всё никак не успокаивался. Ногами затоптал бы, зубами бы в горло вцепился! А Змеелов ждал.

— ОН МОЙ ГОСТЬ!!!

Никогда прежде Ирга так не кричала. Горло сразу же обожгло огнём, но цель была достигнута: растерявшись, мужики повернулись к ней. Девка прокашлялась, начала говорить, но оказалось, что сорвала голос. Пришлось мужикам шикать друг на друга и подойти ближе, чтобы разобрать шёпот.

— Колдун мой гость! – выдавила Ирга и, вдохновлённая собственной ложью, продолжила: – Костыль в Ночь Костров ко мне сватался! Вас и Звенигласка подтвердят, спросите! И я согласилась! Теперь Костыля… жениха моего не стало, и я прошу Змеелова узнать, что за чудище убило его! Вы не смеете прогонять колдуна, потому что он гость в… в моём доме!

Первак задумчиво почесал ножнами бедро и повернулся к Василю.

— Сестра твоя правду говорит? Костыль к ней сватался?

Вас побагровел, но выдавил:

— Сватался или нет, тому я свидетелем не был. Но… собирался.

Староста досадливо ударил себя по бедру.

— За такого гостя ответ держать – врагу не пожелаешь. Признай, Ирга, колдун заставил тебя то сказать?

Змеелов смотрел на неё пытливо, все прочие – осуждающе. Ирга вскинула подбородок и твёрдо ответила:

— Нет. Я попросила колдуна остаться. Он найдёт гадюку, а ещё… – Лихое чувство накрыло вдруг колдовку. Лихое и сладкое. Она закончила: – А ещё он взял меня в ученицы!

Брови Змеелова взметнулись вверх, но ничем боле он удивления не выказал, а через один удар сердца снова стал спокоен, как омут. Он сказал:

— Как интересно получается! Ты, староста, пенял мне, что не соблюдаю ваших законов. А теперь выходит, что по этим самым законам ты не можешь выгнать меня из Гадючьего яра. Что делать будешь?

Староста ответил коротко:

— Придумаю.

Взялся за ноги лежачего кузнеца, подозвал Дана, чтобы тот помог выволочь его. Один за другим мужики покинули Костылёв двор. Остался лишь Василь. Руки его бессильно свисали вдоль тела, зато ярости хватило бы на десятерых.

— Убирайся прочь с нашего острова! – взревел он. – Никто тебе не рад!