Онлайн книга «Крапива»
|
Вот и нынче девица не в женской половине пряталась, а сразу свернула к грядкам. Там плакали от жажды клубни редьки, там шипели побеги сорной травы. И для Крапивы эти речи звучали так же явно, как негромкий разговор отца с сыновьями, что сидели коло хлева. Девица бережно корчевала корешки, а сама исподлобья следила за братьями. Деян учил сыновей точить серпы, направляя каждое движение мозолистой ладонью. Крупная загорелая длань ложилась поверх узких мальчишеских рук – чирк! – и скользит точило по железу. Лезвие золотилось в солнечных лучах, Мал с Удалом важно дули щёки. Крапива зло утёрла лицо рукавом. Её отец вот уж целую вечность не обнимал ласково, мать не чесала косы резным гребнем. — Куда расселась, негодница?! Дола подошла неслышно и нависла тучею. — Грядки вот… — Куда расселась, спрашиваю?! Срам прикрой, не ровен час, братья увидят! Стыдоба! Крапива опустила голову. Понёва и впрямь задралась, обнажив колени, да только братья всё одно в эту сторону не глядели. — Одёжу не запачкать… — Ишь, одёжу она запачкать боится! А гульнёй прослыть? А мать опозорить? — Да не видать же с улицы ничего! — А отец? А младшие?! Крапива стиснула зубы. — А им и дела нет! Сама Дола даже в нынешнюю жару рукава не засучивала, а волосы прятала под кику и плотный платок. Учила тому же и Крапиву, да та вечно норовила избавиться от убора. Правду молвить, с весны и до поздней осени никто в Тяпенках строгих нарядов и не носил: со степей дул сухой ветер, тучи застревали на северном горном хребте, и погода стояла такая, что в баню ходили охладиться. — Что, мало сегодня от княжича получила? Больше хвостом верти! – фыркнула мать, и у Крапивы горло перехватило. Сказать бы, что нет её вины, что не нарочно она молодцу попалась… Да слова во рту застряли. Быть может, мать и права? Не зря Дола учила её глаз не подымать и парням не улыбаться – всё к беде. — Матушка… Дола бранилась как не слыша. Крапива ухватилась за край её подола, как тонущий хватается за всё, что под руку подвернётся. Хоть соломинка, хоть тростинка. — Матушка! Дола резво отпрыгнула, ажно грядку перескочила, и юбка выскользнула из пальцев. — Ах, едва не докоснулась! О чём думаешь, дурёха?! — Матушка… – Крапива вскинула глаза, и в них стояли слёзы. Мать глядела на неё сверху-вниз подобно бездыханному идолу. – Коли ко мне кто посватается… Ты же… Неволить не станешь? Утешила бы… Подула на волосы, слово мудрое сказала. Но Дола обидно рассмеялась. — Да кому ты нужна! Коли кто возьмёт хворобную да гулящую, я первая ему поклонюсь! Мать говорила что-то ещё. Уму-разуму учила, наказывала не злить боле княжича. Крапива вроде и слушала, а в ушах звенело. И только печальная песнь сорной травы, засыхающей в борозде, достигала усталого ума. * * * Рожаниц знали по всем Срединным землям. Но, если ближе к Северу берегини почитались не больше, чем прочие домашние духи, то в стороне, граничащей со шляхами, они стояли рядом со Светом и Тенью. Оно и понятно: шляхи своих жён хранили подобно сокровищам. Кому им ещё поклоняться, как не дарующей жизнь? И в Тяпенках, куда степняки давно уже захаживали как в свои владения, богиня тоже заняла почётное место. Потому и главной в деревне стала Матка, а не мужи-дзяды – диво дивное для срединного народа! |