Онлайн книга «Крапива»
|
— Почэму? Крапива и себя-то об этом спрашивала, да ответить боялась. Она сцепила зубы. — Нет мне жизни в деревне. Кривой повременил, зачерпнул длинной ложкой из котелка, попробовал, добавил соли. Крапива ждала, что молвит. — Почэму? — Хворобная я… – Шлях с перевязанным бедром напоказ отодвинулся, и Крапива торопливо добавила: – Не заразная. Но… Коснуться никого не могу. Боги сделали так, что кожа моя жжётся. Третий шлях плюнул на две стороны и рявкнул: — Аэрдын! Шатай же пнул его ногой и хохотнул. — Сам ты аэрдын! Это благословение Рожаницы! Чтоб такие, как ты, нэ распускали рук! Крапива испугаться не успела, как раненый засмеялся в ответ и тоже пихнул Шатая. Тогда она осмелела. — Я просилась с вами, потому что слыхала, шляхи не касаются своих женщин… — Ещё как касаются! – перебил Шатай. – С дозволэния, но так, что жэнщины кричат от счастья! В свете огня и без того всё казалось рыжим, но Крапива совсем уж покраснела. — Ты сэла в сэдло нашего Шатая, – заметил одноглазый. – Знаешь ли, что это значит? Крапива замотала головой, а Шатай насупился. Это заметили все, и раненый хмыкнул: — Уж нэ рэшил ли хэлгэ взять себэ жэну обманом? Тогда Крапива узнала, как вспыльчивы могут быть шляхи, и как много делала Свея, дабы не разозлить их. Шатай взвился с места и выхватил нож. Он кинулся на того, кто обозвал его хэлгэ, перемахнув через костёр и не задев притом котелка. Кривой даже мешать в нём не перестал. Крапива подорвалась остановить сцепившихся мужей, но одноглазый махнул на них ложкой. — Сиди. Разбэрутся. Нэ впервой. На драку от других костров не сбежались ни поглазеть ни, тем более, разнять. Только послышался чей-то смех: — Опять Брун с Шатаем костёр дэлят! Делёж и верно был не первым: двое катались по колючей траве и угощали друг друга ударами, но никто не уступал. Крапива прошептала: — Что такое… хельге? — Нэ произноси вслух. – Кривой плюнул через плечо. – Это дрянь. Бэзродный, слабый, трусливый. — Разве Шатай такой? — А развэ надо таким быть, чтобы называться? Девице взгрустнулось – ей ли не знать? Крапивой её прозвали задолго до того, как появилась хвороба. А нелюдимой да хмурой она стала уже опосля. — Останови их, Кривой! – попросила она. Шлях удивился: — Зачэм? — У них ножи! Один другого убить может! — Значэт другой слаб, а один силён. Слова стали пророческими, и скоро раздался сдавленный крик и ругань. — Козлиноеэ дэрьмо! Ругался тот, второй, которого назвали Бруном, и Крапива вся похолодела: неужто не стало Шатая, того единственного из шляхов, кого она боялась не до дрожи в коленях, а малость поменьше? Но следом прозвучал и его голос. — Нэ открывай рта, если из нэго доносится вонь! Шатай вернулся к костру, на ходу вытирая короткое лезвие ножа о широкие штаны. Крапива едва не закричала, но следом увидала и Бруна – он зажимал порез на руке, но был живым. Кривой и не повернулся к ним. — Можно есть, – сказал он равнодушно. У Бруна кровь сочилась между пальцев, но помогать ему никто не спешил. Он попытался отнять здоровую руку от больной, чтоб залезть в суму, но кровь потекла скорее, и шлях побелел. — Ты что это?! – возмутилась Крапива. – Человеку руду пустил! — Это нэ человек, – фыркнул Шатай. – Это грязный язык! — Да что ж вы сидите-то?! Он помрёт сейчас! |