Онлайн книга «Крапива»
|
— От царапины? Сядь, Крапива, поешь. Но лекарка на то и лекарка, чтоб никого без подмоги не оставлять, будь он хоть трижды шлях. Она уперла руки в бока и велела: — Сядь немедля! Не ты, Шатай! Брун, сядь! – И тот послушался. – Шатай, дай пояс! И снова никто не перечил девице. Она подошла к раненому и принялась перевязывать руку. Шлях глядел на неё недобро, но и не мешал. После Крапива опустилась на колени. Мало привычных ей росточков пробивалось сквозь твёрдую землю, а дальше в степи, небось, и вовсе ничего не останется, но слабое пение заслон-травы лекарка расслышала. Она на четвереньках, словно зверь какой, поползла к ней. — Она у тэбя нэ здорова умом? – спросил Кривой. Спросил равнодушно, дескать, не великая беда. Шатай развёл руками: — И что с того? Отыскав нужную травку, Крапива бережно оборвала лепестки – мелкие да сухие, не то что дома, но для дела годились. Размяла их прямо в ладонях. Кто другой не управился бы, не сумел договориться со своевольным цветом, но Крапива не сомневалась. Она вытащила из костра головешку и обмазала её кашицей, подала край одеяла Бруну. — Зажми зубами. Тот нехотя обратился к Шатаю: — Скажи своей жэнщинэ, что я нэ боюсь боли. Но Крапива не стала дожидаться, пока шляхи меж собой договорятся. Она легонько стукнула краем головешки Бруна в лоб. — Сожми, сказала! Делать нечего, пришлось покориться. Когда лекарка убедилась, что замкнула кровь, а чудодейственная травка не допустит в рану заразы, тогда только заметила, как странно глядит на неё Кривой. — Я лекаркой в деревне была, – объяснила она. – Травы слышу… Шатай же буркнул: — Утром пойдём к вождю. Когда по дну котелка заскребли ложки, а горизонт зазолотился, шляхи только устраивались на ночлег. У каждого имелось тонкое одеяло, в которое они заворачивались точно гусеницы в кокон. Имелись и особым образом выделанные шкуры, ставшие почти невесомыми. Их шляхи приторачивали к сёдлам и доставали, когда разбивали лагерь надолго, либо когда стояла непогода. Нынче же обходились без них. Всё это Крапива, конечно, только слышала. Кто ж знал, что доведётся и своими глазами поглядеть… Одеяло Шатай вынул ещё в дороге и укутал им Крапиву, чтоб не пораниться. Сейчас он также отдал его девке. — А ты? Шлях пожал плечами. — Привычэн. Он вытянулся на земле с нею рядом, но так, чтобы даже сквозь одеяло не коснуться. Лицо Шатая было безмятежно и спокойно. Он не походил на жителя Мёртвых земель. Тёмные волосы соплеменников быстро становились жёсткими, пропитывались пылью и потом. Шляхи заплетали их в косы, но и те всего больше походили на паклю. Шатай же словно из бани не вылезал: светлоглазый, светлоликий, с мягкими соломенными локонами. Немудрено, что Брун задирал его: у Шатая разве что на лбу не было написано «чужак». Но всё ж душою он был шлях: Крапива хорошо помнила, как может перекосить его ярость боя. Разве не Шатай разрезал острым мечом живот тяпенскому красавцу Холодку? Разве не он плясал в танце с Хозяйкой Тени? Шлях может быть сколь угодно добр к ней, Крапиве, но всё ж он остаётся шляхом. А они не ведают пощады. Не пощадят и её, коли поймают на задуманном. — Чэго нэ спишь? Девица вздрогнула: она-то уж решила, что Шатай задремал. — Что такое аэрдын? Шатай открыл глаза и долго смотрел на неё, решая, отвечать ли. Наконец повернулся спиной и буркнул: |