Книга Крапива, страница 173 – Даха Тараторина

С другим мужем у аэрдын тоже заладилось. Отец сманивал Власа в столицу, но тот наотрез отказался.

— Ты, – заявил княжич Туру, – сколько тщился земли объединить. А сдюжил я!

Крапива, стоявшая тогда по правую его руку, негромко кашлянула, и Влас поправился:

— Мы сдюжили. Стало быть, нам их и стеречь.

Так и остались в Тяпенках – Влас и Шатай, два мужа травознайки. Им-то двоим Дола плешь и проела. Решила не мытьём, так катаньем найти подход к зятьям и стала носить работникам пироги да молоко, пока те трудились над срубом. По её и вышло. Как-то раз принесла Дола молодцам по доброму куску сала с хлебом, а когда те, поблагодарив, уселись за еду, начала причитать:

— Хороши вы у меня, диво как хороши! Вон какая изба добрая будет! Не стыдно жену привести да детушек по лавкам рассадить! Семерых.

Влас поперхнулся, и Шатай с готовностью похлопал его по спине.

— Отчэго жэ нэ восьмэрых? – хитро прищурился шлях.

Дола закивала:

— Оно и десяток можно! У Крапивы-то бёдра широкие, выносит, как есть выносит!

Княжич добавил в сторону:

— Я только такого не вынесу. Мне, вон, шляха хватает…

Шатай невозмутимо ответил:

— Если нэ справишься, я готов остаться с аэрдын одын. Мы будэм рассказывать нашим дэтям о тэбэ.

— Да пошёл ты!

— Сам пошёл.

Дола подумала, что уж кому-кому, а этим двоим о детях задумываться точно покамест рано, но она явилась для другого, поэтому продолжила.

— Одна беда: родятся детки сиротками…

— Как это сиротками? – вскинулись мужчины.

Дола намедни придумала, как станет говорить о том, каков позор – родить не женившись. Дескать, вне закона родиться всё одно что сиротой. Но тут поглядела на Власа, на Шатая, на Крапиву, показавшуюся у ближайшего двора и ускорившую шаг при виде матери (почуяла неладное!)… Наклонилась к зятькам и прошипела:

— Потому что, если не женитесь как должно, я вам обоим головы отверну, как курёнкам!

И, пока Крапива подошла, снова добродушно улыбнулась.

— Доченька! А я тут покушать твоим работничкам занесла… Ты садись, садись! Уморилась небось бегавши…

Словом, не прошло и месяца, как Крапива, Влас и Шатай начали готовиться к свадьбе по срединному обычаю, и сердце Долы перестало заходиться.

Свадьбы в Тяпенках всегда устраивали шумные. Верно говорят, что веселиться всего лучше умеют те, к кому и Лихо часто захаживает. Прежде деревенька на границе враждующих земель успела натерпеться от обоих народов, потому и рождение каждой новой семьи отмечала так, чтоб внукам было рассказать не стыдно. Свадьба лекарки с вождём и княжичем и вовсе обещала запомниться на века.

Приехал Посадник Тур с братом Несмеянычем. Последний долго не мог оклематься после ранения, зато, наконец, выздоровев, навёрстывал упущенное и знай носился на коне от Тяпенок в столицу и обратно. Отчего-то не захотела явиться мать княжича, но тот, вроде, не сильно горевал. Выругался маленько, шарахнул по стене сарая, подвернувшегося под горячую руку, а после выплюнул:

— Больше и не позову!

Приехали с дарами вожди шляхов – привезли выделанных шкур, солёного мяса и костяных гребней. С ними вместе приехала женщина, подойти к которой осмелилась лишь аэрдын. Шляшенка была высока ростом, а сказать, как она выглядела, не сумел никто, потому что каждый видел её по-своему. Только зелёные, как изумруды, глаза, запомнились всем, кто встречал обоз.