Онлайн книга «Крапива»
|
— Княжич, ты чего это? В ветвях спрятался и неотрывно наблюдал за шляхами глазастый дедок. Влас сам посадил его, чтобы Змей не напал тайком, да и забыл. — Гуляю, – нехотя буркнул княжич, выравнивая дыхание. – Слышь, дед! — Ась? — Крапиву… Травницу вашу со шляхом не видал? — Как не видать, – охотно закивал старик, – видал. Влас едва сдержался, чтобы не тряхануть ствол. — Ну?! — Дык ушли. — Куда?! Дрожащий сухонький палец указал на обвалившийся холм, а Влас таки сел на землю – ноги отказали. Взыграла всё же Змеева кровь в найдёныше… — К шляхам? – только и спросил он. — К шляхам. — Что же… Что ж не доложил? Видно, княжич смотрелся зверем, потому как дедок залез маленько повыше и уже оттуда фыркнул: — Ты велел докладывать, коли к нам кто сунется. А ежели от нас… Слушать дальше Влас не стал. Перебирая по дереву руками, встал и, покачиваясь, двинулся к холму. — Ты-то куда? Эй, княжич! Стой, говорю! Княжич! Идут! Влас так и не обернулся, но остановился. — Кто? — А мне почём знать? Сам погляди! Буря изрядно потрепала перелесок. Макушки молодых деревьев кланялись земле, старые и вовсе разлетелись в щепки. Ветер сорвал листву, а тонкие ветви полумёртвыми висельниками колыхались под дождём. Не укрыться в эдаких зарослях, не спрятаться. Оттого, едва выйдя из деревни, Влас сразу разглядел белоснежного коня в дорогой сбруе, какового мог позволить себе только Посадник Тур. А за ним ровными цепочками тянулись мерины попроще – медлительные и отяжелевшие. Их копыта оставляли глубокие раны в почве, потому что везли на себе животные не только высоких да крепких воинов, но и оружие, коего так не хватало тяпенцам, чтобы оборониться от Змея. Посадник внял мольбам сына. Кликнул подмогу, набрал бойцов в ближайших селениях, оставил женщин и детей под присмотром, а после вернулся, чтобы принять бой. * * * Таковым княжич хотел видеть себя сызмальства – конным, в дорогом доспехе, с родовым мечом при поясе, суровым. Верные люди шли за ним, а отец… тот, кого Влас знал отцом, впервые гордился им. Одного не ведал княжич, когда, ещё юнцом, представлял, что поведёт дружину в бой. Не ведал, как будет горько. Тур подстегнул коня и поравнялся с сыном. — Что не весел? — А что радоваться? Не на пир, чать, едем. — Помнится, именно ты говорил, что надо дать Змею отпор. Вот он я: послушался, вернулся. — Ты вернулся потому лишь, что удалось пополнить дружину наёмниками, а войско Змея пострадало от оползня. Посадник спорить не стал. — Да. Ты молод, сын. Есть время отступать и есть время сражаться. Дадут боги, и ты научишься отличать одно от другого. Ты повёл людей в бой, и их дети запомнят тебя как убийцу. А я увёл тех, кого мог увести, и стал защитником. Вот и думай сам, что лучше. Посадник был мудр. В отличие от брата, в торговом деле он разбирался куда как лучше, чем в воинском. И, что греха таить, поступил верно. Нынче настал черёд Змея обороняться, и отдохнувшая сытая дружина Тура сумеет загнать его так далеко в степь, что не выползет боле никогда. Но Влас ехал мрачнее тучи. Много ли радости в победе, если не разделить её ни с другом, ни с любимой? Княжич первым проехал по холму, по погребённым под ним мужам – шляхам, срединникам… не всё ли равно? За ним – Тур и дружина, мужики из соседних селений, наёмники, те из тяпенцев, что могли держать оружие – все, кого удалось собрать за короткий срок. Несдобровать врагу! Когда же Влас остановился перед лагерем выживших степняков, остановились и все те, кого он привёл. |