Книга Крапива, страница 122 – Даха Тараторина

— Это правда. Шатай мне муж. Пред богами…

Ласса охнула.

— Крапива! Правду ли молвишь?!

Тогда аэрдын выпрямилась и повторила во всеуслышанье:

— Правду. Шатай мне муж, и наш союз благословлён богами. И, кабы не он, лежать бы и мне, и княжичу, в степи мёртвыми, на радость смрадникам. – Она подошла к шляху и взяла его за руку, а после поклонилась Свее. – Боги наш союз одобрили, так одобри и ты, Матка!

Шатай пробурчал:

— Наш союз Рожаницей принят. Нэ людям спорить с богами.

Пробурчать пробурчал, однако встал с Крапивой рядом и тоже поклонился.

— Ишь! Союз у них! – За ядом Свея прятала растерянность. – Что мне-то кланяешься? Это у матери и отца благословения просить надобно! А они, думается, шляху в доме не обрадуются.

— Надобно, – согласилась девка. – И я попрошу. Но прежде прошу тебя за нас поручиться. Шатай вернул в Тяпенки меня и спас жизнь Власу. Теперь Посадник не прогневается на нас. Шатай спас деревню.

Шлях расправил плечи, а смотреть стал увереннее. И правда, он не побираться в Тяпенки явился, а спасение принёс.

— Вот значит как… – Матка пожевала губами. – Ну, будь по-твоему. Только, мой тебе совет. Ты дома-то была?

— Нет…

— Так, наперво, сходи одна. Тебя родня уже похоронила, не след на них разом столько вестей валить. А после уже вместе идите кланяться. И я с вами схожу.

Но прежде Крапива вернулась к Несмеянычу и стала объяснять Лассе, когда давать какое снадобье и отчего нельзя мешать одно с другим. Улучив время, Свея окликнула шляха.

— Эй, малый. Идём-ка. Помочь надобно.

Шатай вышел с Маткой на крыльцо, но та к делу его пристраивать не стала, а вместо того ткнула пальцем в грудь так, что шлях покачнулся.

— Скажи-ка, женишок, как это так вышло, что ты на нашей недотроге женился? Небось дождался, пока проклятье спадёт, и подол ей задрал?

У Шатая ажно волосы вздыбились, как шерсть у злющего пса. Рыкун отозвался из будки согласным ворчанием.

— Шляхи нэ принуждают жэнщин. И, нэ будь жэнщиной ты, я ударил бы тэбя за такие слова.

Свея хмыкнула.

— Так что же, выходит, брак вы не заключили, а лишь обговорили?

Шатай растерянно затрепетал ресницами, и Свея хохотнула: гордый воин, герой Тяпенок, а не понимает, о чём она толкует.

— Нашёл ли пест ступку, спрашиваю? – спросила она, но и тут шлях не додумкал. – Пчёлка цветок опылила? Да что ты глазьями-то лупаешь?! Детей вы делали уже?

— Дэтэй… Нэт. Дэтэй нэ дэлали.

Не успела Свея облегчённо выдохнуть, как Шатай с той же наивной честностью добавил:

— Только соединились в горячэм источникэ под присмотром Рожаницы.

* * *

Родная деревня отчего-то мстилась Крапиве чужбиной. Вроде и не тыкал никто пальцем, не глядели косо, не шептались за спиною… Но будто бы сами избяные стены давили на неё, а ставни скрипели на ветру, и в том скрипе звучало порицание. Прежде лекарка вжала бы голову в плечи да ускорила шаг, чтоб скорее оказаться под защитой своего двора. Но то прежде. Нынче в Тяпенки вернулась иная Крапива, та, которой не страшна степная ведьма, которая сражалась с невиданными тварями, жаждущими крови, та, которая породнилась с народом Мёртвых земель.

Аэрдын гордо выпрямила спину и пошла спокойнее. Глядите, мол, кому надобно. И работники, возвращающиеся с полей, вправду глядели, да только всё больше с равнодушным любопытством. Куда важнее им было добраться до домов и вытянуть ноги, а того лучше пригубить хмельного квасу. А девка в шляховском наряде… Ну идёт себе и идёт. Не дичится, стало быть, имеет на то право.