Онлайн книга «Крапива»
|
— Хорошо… А затем отжалел от себя ещё одну оплеуху, насколько хватило сил. Влас так и сел на задницу. К лицу его прилила кровь, но не полезешь же в драку к раненому старику? — Дядька! За что?! Несмеяныч прохрипел: — Для ума. Авось появится… Поклонись Матке да прощения проси! Верно она тебя: щенок и есть! Влас поднялся. Весь он трясся от злости, но говорил ровно. — Ещё я бабе в ноженьки не кланялся. Да и ты, старик, не забывай, кто пред тобою! Я тебе княжич, а не выученник! Тогда Дубрава закряхтел. Свежие повязки его почернели от крови, но он отмахнулся от лекарки, метнувшейся помочь. Сел, широко расставив ноги и упираясь локтями в колени. Тяжело ему было даже дышать, не то что говорить. Помолчал. Наконец, поднял голову и твёрдо произнёс: — Ты мне сын родной, а я тебе отец. И позор мне, что прежде уму не научил да разбаловал. Хоть теперь попытаюсь. Княжич попятился. — Ты, старик, никак, из ума выжил? Я ведь не посмотрю, что ты мне дядька. Могу и казнить! — Я тебе отец, – повторил Дубрава. – А тот, кого ты отцом величаешь, дядька. Так что преклони колено, щенок, и послушай, что старшие говорят! Если до того княжич был красный от ярости, то теперь весь побледнел. Он перевёл ошалелый взгляд с Несмеяныча на Матку и обратно. Хотел что-то сказать, но заместо того плюнул на пол да вышел, хлопнув дверью. Крапива метнулась было за ним, но Дубрава окликнул: — А ты куда, егоза? — Так за Власом… Не ровен час, случится что… — Всё, что могло сделаться плохого, уже сделалось. Пусть ему. Выпустит пар и вернётся, не впервой. Перевязь на животе у него промокла насквозь, и Крапива подчинилась лекарскому долгу: первое дело раненому помочь, а там уж разбирать, кто кого обидел. Она уложила упрямого старика на кровать и в который раз поставила на колени кулёк с выстиранными повязками. Матка тем временем, недобро зыркая на Шатая, позвала дочку. — Ласса, ты грамотная. Накалякай-ка письмецо. Надобно Посадника известить… — Не надо, – подал голос Несмеяныч. – После боя уж сколько времени минуло. Кто-нибудь из дружины да успел добраться до столицы. Теперь лучше здесь братца встретить хлебом-солью, всё одно с гонцом он разминётся. Авось и от меня будет прок при встрече… А на коня я всё одно теперь долго не сяду. Постой, дочка, – обратился он к Крапиве, – сядь. — Некогда рассиживаться, – нахмурилась та. Несмеяныч по-доброму хмыкнул: — И верно, егоза. Ты, что ли, княжича из плена вызволила? Лекарка потупилась. — С меня проку мало было бы. Нас Шатай выручил. Все разом повернулись к шляху. Тот сидел, будто бы безучастный к происходящему, но Крапива, что неплохо успела узнать мужа, заметила, как сильно сжимает он зубы. — А ты чей будешь, сынок? Шатай гордо вскинулся. — Ты называл этого… сыном. Если назовёшь сыном и мэня, выйдэт, будто мы братья. А мнэ такого счастья нэ надо. Дубрава хохотнул. — Ликом, вроде, с островов, а говором шлях… Как же так вышло, что ты спас срединников? — Я спас нэ срэдинников, – был ответ. – Я спас жэну. И спас ублюдка, который отчэго-то ей приглянулся. Свея ударила кулаком по бедру. — Жену?! Ишь, какой шустрый! Слышишь, Крапива, тебя уже в жёны взяли! Лекарка зарделась и всего больше радовалась, что, возясь с лекарствами, может спрятать лицо. Она пролепетала: |