Онлайн книга «Крапива»
|
Крапива попыталась высвободиться, но княжич сильнее стиснул объятия и велел: — Даже не думай двигаться. — Почему это?! – возмутилась девка. — Потому что… – Влас тронул губами её шею. – Потому что хорошо. Простая ласка смутила Крапиву. Ладно ночью, когда не видать ни зги, да наслушавшись колдовских песен… Тогда она будто бы была и не собой вовсе… Но нынче пьяное бесстыдство исчезло, а Влас не желал прекращать начатое. Его поцелуи спустились к груди, и Крапива охнула. — Прекрати! Ясно, после такого проснулся и Шатай. Лохматый и встопорщенный, он подскочил, ударившись маковкой о низкий свод их укрытия, покраснел, побледнел и снова покраснел, узрев пред собой обнажённое женское тело. Шлях шарахнулся, но тут же передумал, осознав, что они с аэрдын ночевали не вдвоём. Влас же, не теряя времени даром, продолжал ласкать свою добычу. Крапива потянулась прикрыть наготу, но он ловко перехватил её руки в запястьях. — Куда? Попалась… Её возражения захлебнулись влажным поцелуем. — Пусти её! – взревел Шатай, бросаясь на соперника. Но места в их закутке было немного, и всё, что сумел сделать шлях, это снова прижаться к Крапиве. Влас промурлыкал, не отрывая от девки мутного взгляда: — Она вроде и не против… Тогда Крапива поняла страшное: она и впрямь не против. Стыд перемешивался со страхом, а жадные взгляды мужчин горячили чресла. Часть её хотела кинуться в воду с головой да и утопиться, другая же часть предлагала прежде повторить содеянное и, быть может, не раз… — Аэрдын нэ хочэт тэбя! Уйди! Не отрываясь от Крапивиных губ, Влас поднял на Шатая горящий взгляд. И, коли взглядом можно было испепелять, то и случилось бы. Когда он отстранился, чтобы глотнуть воздуха, Крапива прошептала: — Влас, прекрати… Хватит… — Ты разве не сама пришла ко мне ночью? Я обещал не прикасаться к тебе, пока не попросишь. Но ты попросила. — Я не… Шатай! Надеялась ли она на защиту или на то, что стыд затушит зарождающийся пожар, но ошиблась в том и в другом. Шатай тоже припал к её губам и торопливо, неумело смял грудь. Крапива зашипела, Влас отпихнул шляха. — Не умеешь – не берись! Лёгкие поцелуи заглушили боль. — А ты нэ мэшайся! Аэрдын вчера сначала пришла ко мнэ, если хочэшь знать! — А ты что? — А я… – Шатай запнулся. – Я убежал… Влас рассмеялся: — Ну и дурак! Таким потерянным и несчастным Шатай стал в этот миг, что раздираемое на части сердце Крапивы дрогнуло. Она притянула его к себе и погладила по щеке. — Аэрдын, прости, я нэ смог защитить тэбя… Крапива остановила шляха. — Влас прав. Я сама просила… Степь говорила со мной. Она… – Крапива задумалась. Толкнула ли её на распутство колдовская песнь? Заставила ли? Крапива увернулась от поцелуев Власа и села, опираясь о тёплый камень лопатками. Мужчины разом опустили взгляды ниже, и пришлось подтянуть колени к груди, дабы не отвлекать их. Крапива озорно сверкнула синими, как горячий источник, глазами и заговорила: – Нынче такого уже не делают, но при бабке моей матушки, когда засевали поля, молились Рожанице об урожае. И молитва та была… такой, каковую поймёт самый древний из богов. Мужчины и женщины возлежали меж борозд вместе и… – Мужчины сидели подле неё нагие, и Крапива поняла вдруг, что их тела отвлекают её не меньше. Она зажмурилась. – Близостью славили Рожаницу. А Рожаница давала дождь с урожаем. Байгаль была права, когда опоила нас. Мёртвые земли ждали эту молитву. И я не жалею о свершённом. Никто не неволил меня. И никто из вас не в ответе за случившееся. |