Онлайн книга «Крапива»
|
Шатай неуверенно обнял её, а Крапива была и не против. — Ты очэнь смэлая, аэрдын. Твоим родичам стоило бы гордиться такой дочэрью. — Твоим тоже. Жаль, что ты не знал их. — Жаль… Травознайка подняла на него взгляд. Шлях не двигался и, кабы не колотящееся сердце, девка решила бы, что он превратился в каменное изваяние. Наверное, эта его неподвижность и прибавила лихой смелости. Крапива потянулась губами к губам, ожидая, что Шатай так и останется не шелохнувшись. Он не спугнул её: не подмял под себя, как сделал бы Влас, не обвил руками теснее, не набросился с жаркими поцелуями… Лишь разомкнул мягкие уста, позволяя своей аэрдын целовать его так, как она сама того желает. Пальцы запутались в жёстких соломенных волосах, пропитанных пылью и песком. Вкус железа и иссохшей травы остался на языке. Шатай пил её дыхание. Запах Крапивы путал его разум, лишал мысли ясности. Она была так близко, прижималась, ласкалась, как кошка. Жажда одолела юношу. Та, с которой он уже был знаком, но не умел сдерживать. Мелкие пуговицы на шляховской рубашке с высоким воротом расстёгивались до невозможного долго, и Крапива боролась с каждой из них. А нетерпеливые ладони тем временем оглаживали её грудь сквозь платье. Неумело, резко, подчас больно. Но эта боль лишь усиливала безумие. Никто не объяснял молодому шляху, как вести себя с женщиной, если она уже выбрала тебя. Он лишь видел, как что-то делает со своей женой вождь, как уединяются они подальше от остального племени. Но животные инстинкты вели его, и он набросился на неё, как животное. Зарычал, укусил чуть ниже уха, развернул и поставил на четвереньки. Крапива вскрикнула, когда он задрал ей юбку и потянул вниз порты. — Нет, стой! Шляха как ледяной водой окатили. Он не просто отодвинулся, а шарахнулся от неё, как будто кто-то с силой отшвырнул. — Аэрдын, прости… Я нэ хотэл… я… Красная от стыда, распалённая сотворённым, Крапива и сама не могла связать двух слов. — Нет… не так… Я просто… Но Шатай не пожелал слушать её сбивчивых объяснений. Он ударил себя по щеке, вскочил и помчался прочь. — Шатай, вернись! Шлях не оглядывался. Крапива взвыла от досады. И сама напуганная, она не в силах оказалась успокоить его. Оставалось лишь надеяться, что, поостыв, Шатай вернётся. Аэрдын завалилась наземь и застонала: — Что же я делаю, матушка?! Матушка Рожаница, ответь! И вдруг Степь ответила. Была ли то Рожаница или сама земля говорила с травознайкой, да и есть ли различия между одним и другим? Песня звучала повсюду: в воздухе, в почве, в ветре, под кожей… Она проникала в её тело и превращала руду в жидкое железо. Не в силах выдержать столько силы разом, Крапива вернулась в лагерь и укрылась одеялом, но песнь не стихала – она уже была частью аэрдын. Странное чувство завладело ею. Чувство сродни тому, в которое погрузило её зелье Байгаль, но в разы сильнее. Так вот, как звучит степь! Вот, о чём она просит! Полубезумная, осоловевшая, она потянула вниз платье, скинула порты и двинулась к источнику. Власа нигде не было, но из тумана доносился размеренный плеск. Крапива ступила в озерцо. Вода, горячая, как кипяток, приняла измученное тело в объятия. Кровь в жилах и источник стали неразделимы. Это под её кожей бурлил поток водопада, в её теле взрывалось неисчислимое множество крошечных пузырьков. Пар дрожал от нетерпения, он застилал глаза, стирал ориентиры. Воздух стал таким же раскалённым, как и вода, и Крапива плыла сквозь этот жар, не ощущая ни страха, ни боли, ни сомнений. Растворились в сверкающей синеве тяжкие думы, исчезла память, самой Крапивы не стало. Была только жаждущая влаги степь, иссушенная человеческой жестокостью земля. Она умоляла о ласке, просила сырого жара, она пела через тело женщины и взывала. |