Книга Любовь или расчёт, страница 23 – Мари Лав

— Олеси нет. Она сказала, что у неё встреча с клиентом. Заберёт Митю завтра утром.

Антон поблагодарил, повесил трубку. Стоял у подъезда, сжимая в кармане коробочку с кольцом, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая, давно забытая тревога.

Олеся перезвонила в одиннадцать вечера. Голос был усталый, чужой.

— Прости, — сказала она. — Клиентка была сложная. Свадебный букет переделывали три раза. Я вырубила телефон, чтобы не отвлекаться.

— Ты могла написать, — сказал Антон. — Хотя бы «я занята».

— Не могла. Извини.

Он хотел спросить: «Какая клиентка в семь вечера во вторник?» — но не спросил. Решил, что это правда. Почему бы нет? У свадеб бывают разные графики.

Но заноза внутри зашевелилась.

Через три дня — снова.

Они планировали съездить за город, в загородный клуб, где Антон хотел сделать ей сюрприз. Он забронировал столик у камина, предупредил, чтобы приготовили её любимое вино (она всё-таки пила вино, хоть и не пила кофе). За два часа до выезда пришло сообщение:

«Антон, прости, я не могу. Срочные дела. Давай в субботу?»

Он перечитал несколько раз. Что-то в этом сообщении было неправильным. Слишком короткое. Слишком сухое. Олеся обычно писала иначе — со смайликами, с шутками, с «целую». А здесь — голый текст.

Он позвонил. Она не взяла трубку. Написал: «Что случилось?» — ответа не было. Позвонил через час — сбросила. Через два — уже не гудки, а «абонент недоступен».

Он не поехал за город. Просидел дома, в своей — нет, уже не своей, а их общей — квартире, смотрел в стену и чувствовал, как внутри разгорается глухое, тяжёлое беспокойство.

Олеся объявилась только на следующее утро. Пришла сама, с красными глазами, с дрожащими губами. Обняла его, уткнулась в плечо.

— Прости, — сказала она. — Прости меня, дуру. Я не хотела тебя пугать.

— Что случилось? — спросил Антон, обнимая её в ответ. — Ты плакала?

— Да так, — она отстранилась, вытерла глаза. — Клиентка. Нервная. Истерика у неё случилась. Я до двух ночи сидела, успокаивала. Телефон сел, а зарядить забыла.

— Какая клиентка? — спросил он. — Та же, что во вторник?

Она отвела глаза.

— Нет, другая. Свадебный сезон, сама знаешь.

Антон не знал. Он ничего не знал о свадебном сезоне. Но он знал, что она врёт. Не потому, что уловил какие-то детали — просто он чувствовал. Чувствовал кожей, что-то было не так.

Он не стал давить. Обнял её крепче, поцеловал в макушку.

— Ладно, — сказал он. — Бывает.

Но внутри всё кипело.

Следующие две недели были похожи на дежавю. Страшное, липкое дежавю, которое напоминало ему первые месяцы их отношений, когда она пропадала, отменяла встречи, не брала трубку.

Она могла быть ласковой, нежной, проводить с ним целые вечера — и он почти забывал о тревоге. А потом — бац. Сообщение: «Сегодня не получится». Или звонок: «Антон, прости, я перезвоню» — и тишина на несколько часов.

Он замечал, что она стала чаще смотреть на телефон. Не открывать — просто смотреть. Как будто ждала звонка. Как будто боялась его пропустить. Иногда, когда он заходил на кухню, она резко убирала телефон в карман — словно прятала что-то, чего он не должен был видеть.

Однажды вечером, когда Митя уже спал, а они сидели на диване, Антон взял её за руку.

— Олесь, — сказал он. — Что происходит?

— В смысле? — она моргнула, делая вид, что не понимает.