Книга Любовь, Сибирцев и пельмени, страница 44 – Елена Архипова

— Жена моя, — ответил мужчина и, пользуясь возможностью, прижал к своему боку Любашу. — Марин, а ты как вообще здесь оказалась?

— В каком смысле “как”?? — красавица, усиленно виляя задом, видимо, пытаясь изобразить сексуальную походку “от бедра”, двинулась в сторону обнимающейся парочки. — Ты же сам написал мне, что прилетел, что соскучился, что баню топишь и меня ждешь.

— А! Так ты у нас мочалка по вызову, что ли? — удивилась вполне искренне Любаша и, выпутавшись из рук Саввы, выступила на шаг вперед. Сложила руки на груди и спокойно, словно бы картошку на рынке выбирала, проговорила:

— Ну так всё. Не нуждаемся больше. Дальше мы сами. Спасибо, что помогли пережить недели разлуки.

— Чего-о-о?? Ты что несешь, моль бледная?? Это кто тут мочалка по вызову? Ты сама-то откуда тут взялась? Не было – не было и вдруг появилась! — Любу оглядели с головы до ног. — А! Я поняла! Так вот так выглядят столичные эскортницы! Ну так вот, слушай сюда, прошмандовка…

— Марина! — рявкнул Савва, обхватывая Любашу со спины и пытаясь задвинуть ту себе за спину. — Повторяю! Это Люба — моя жена. Ты ведь не поверила Клавдии, когда она тебе сказала о том, что я жену привез, да? Не поверила, потому и пришла сама убедиться. Ну что? Убедилась?

Пока местная красавица молчала, Савва, обращаясь к Любе, проговорил:

— Любаш, ну чего ты раздетая-то на улицу выскочила? Простынешь ещё. Иди в дом, я сейчас гостью нашу провожу, дровишек в баню ещё подкину и приду. Думаю, через полчасика можно уже будет идти в парилку. Ты ведь у нас не любишь сильный жар, так что тебе в самый раз будет. Полежишь, погреешься. А потом я подойду, пропарю тебя веничком.

— Это с каких это пор я стала тут гостьей? — взвилась опять местная красавица.

— Любаш, не стой! Иди, — Савва подтолкнул Любу в сторону дома и подошел к бывшей любовнице. — Марин, прекращай спектакль. Ты не была тут хозяйкой. И знала, что никогда ею не будешь. Так что всё. Ищи своё счастье в другом дворе.

Сибирцев подошел совсем близко и что-то проговорил, чуть наклонившись к женщине.

Люба не слышала слов мужа, но зато она увидела, как незваная гостья мгновенно вспыхнула, влепила пощечину Савве и разъяренной фурией вылетела за ворота.

Сибирцев качнул головой, потер ушибленную щеку и, развернувшись, скрылся в бане.

— Что ж ты там ей такое сказал? — невольно озадачилась Люба.

Впрочем, какая разница? Главное, что дамочка больше не придет к ним — это было очевидно.

Люба сходила в кладовку, достала из морозилки обещанное мороженое для Проши и вновь вышла на улицу, неся угощение кабанчику.

Тот сидел на земле перед верандой и совершенно точно ждал её.

Ни дать ни взять сторож!

— Держи! Заслужил! — Люба кинула угощение кабану под ноги. Давать что-то зверю с руки она еще опасалась. Там вон какие зубы. А ну как цапнет, забирая угощение?

Кабан с довольным похрюкиванием и причмокиванем принялся грызть вкусняшку, а женщина вернулась в дом, прошла на кухню, вымыла руки и увидела в окно, что Савва вышел из бани и идет в дом.

Вновь залюбовалась на мужа и на его шикарный торс — куртку мужчина набросил, но не застегнул, и Люба отлично видела его мускулы под верхней одеждой.

У облажавшегося по всем фронтам Антона такой фигуры и близко не было. Да и мозгов таких, как у Саввы — тоже.