Книга Они придут, страница 51 – Альбина Нурисламова

— Возможно, ты права, — согласилась Саша. — Спасибо, что нашла время, встретилась со мной, выслушала.

Внезапно она поднялась со стула, потянулась за курткой.

— Доедай, я заплачу, я же тебя пригласила. Ты не спеши, а мне пора.

Лиза, которую стало тяготить общество Саши, тем не менее была немного уязвлена, когда та столь стремительно собралась и покинула ее. Вывалила на подругу весь этот винегрет из снов, домыслов и страхов, а потом — спасибо, до свидания. Лиза видела, как подруга бежит по улице прочь от кафе, вжимает голову в плечи, скрывается за поворотом.

«Нахалка. Придурочная. Позови меня еще!» — сердито думала Лиза.

Спокойно доела, допила кофе и вскоре тоже покинула кафе.

А Саша тем временем вернулась домой. Оказавшись в своей квартире, прижалась спиной к стене, прикрыла глаза.

Она не рассказала Лизе обо всех ужасах. О том, как обнаружила в постели мокрый кладбищенский венок из искусственных цветов. Как утром, встав с кровати, увидела грязные следы в коридоре, словно кто-то прошелся по линолеуму босыми ногами. Как стала привыкать к запаху разложения, теперь постоянно окутывавшему некогда уютную квартиру.

Веришь ты в черную магию или нет — это не имеет значения. Она существует независимо от твоей веры. Саша теперь знала это. Как знала и то, что у нее был только один выход, если она хотела выжить.

Несколько ночей назад, проснувшись от очередного кошмара, Саша поняла, что ей следует делать. Как она сразу не додумалась? Это же очевидно: надо попробовать найти женщину, которая обрекла ее на этот кошмар, которая забрала Сашины вещи, а вместе с ними — жизнь.

Саша не стала ждать рассвета, боялась только, что номер окажется выключен, заблокирован. Но страшилась напрасно. Покупательница ответила.

— Что вы со мной сделали? Это вы виноваты, не отпирайтесь! Я продала вам свое платье и все остальное, а теперь…

Саша говорила торопливо, сбивчиво, она думала, незнакомка, лицо которой начисто стерлось из памяти, примется возражать, пошлет ее куда подальше, но та слушала, не перебивала. А потом выдала:

— Ты верно догадалась. Все из-за меня. Но ты не подумай, ничего личного. Против тебя я ничего не имею, мне тебя очень даже жаль, я не хотела, чтобы ты мучилась. Но дочку-то жальче.

Саша опешила.

— Какую еще дочку?

— Мою. Мариночку. Не должна она была умереть так рано, всего-то двадцать пять было. Ругались мы, ссорились каждый божий день. Мариночка связалась с плохими людьми, пропадала целыми днями где-то, не училась и не работала, всякое такое, сама понимаешь. А кончилось тем, что довели ее до греха, руки на себя наложила. Не в своем уме была, мне сказали, вещества какие-то, а я и не понимала, пока…

— Я-то тут при чем? — перебила Саша.

— Упокоиться Мариночка не могла. Отпеть ее не разрешили. Сама ведь, сама, понимаешь? Каждую ночь в зеркалах ее, бедную, видела. Хоть и померла, а по дому блуждала: то в углу стоит ночью, то у кровати моей сидит. Потерялась между миром живых и мертвых, не могла найти дороги. Помочь ей надо было, понимаешь?

Саша не понимала, о чем и сказала.

— Я и в церковь ходила, священнику в ноги падала: спаси! Ничем не помог. Тогда я стала искать, кто сумеет Мариночке дорогу указать. Ведьму нашла. А та говорит: нужен обряд «перекладывание савана». Трудно, но можно его сделать. Придется, говорит, очистить душу той, кто померла от своей руки и без отпевания осталась, а после проводить в иной мир. И требуется для обряда девушка — ровесница Мариночки, примерно похожая внешне, да к тому же согласная отдать мне, матери, передать с рук на руки вещи, которые на теле своем носила! Представляешь, как сложно было найти? А еще и времени ведьма дала немного, нужно было успеть до сорокового Мариночкиного дня. Оставалось тогда меньше недели! Где искать? Как? Я до ручки дошла, подходила на улице к девушкам, просила продать мне одежду. — Женщина вздохнула. — Уже не думала, что найду, отчаялась, а тут ты со своим объявлением! И ведь почти ровесница, и по виду похожа — волосы темные, длинные, карие глаза, и вещи отдала.