Онлайн книга «Они придут»
|
Лиза сочувствовала Саше, но не понимала, почему та упорно винит в происходящем постороннюю женщину. Бессонницу, дурные сны, плохое самочувствие объяснять происками ведьмы, серьезно? Все-таки при всей своей практичности, при всем уме Сашка всегда была чуток с приветом. То в акциях за чистоту города участвует, то волонтерит по субботам в доме престарелых, то уедет в горы искать себя и медитировать. Лиза доела один круассан, подумала и принялась за второй. — Пару недель назад дома начались странности, — продолжала нести околесицу Саша. — Даже если я включаю все лампочки, тьма не рассеивается, скапливается в углах. Сколько ни проветривай, в комнатах душно, запах сильный, сладковатый, а чем пахнет, не понять. И тени. Боковым зрением то и дело промельк вижу. Обернешься — никого. Однажды проснулась утром, а на столике возле кровати лежит иконка. Маленькая такая, женщины в сумочках носят, старая, потемневшая. И с той поры я постоянно нахожу в квартире вещи, которых у меня никогда в помине не было! То пучок сухой полыни, перевязанный черной ниткой, на кухонном столе лежит. То сшитая из тряпок кукла без глаз: я покрывало откинула, собралась спать ложиться, а эта мерзость — на подушке! Позавчера вернулась с работы — в прихожей стоят старые, разбитые женские сапоги. Чужие, не мои. Лиза, я живу одна! Дверь, уходя, на три замка запираю! Это впрямь было непонятно, но кто поручится, что Саша в помутненном сознании сама все это домой не притаскивает? Она ведь не в себе, сразу видно. Глаза бегают, руки трясутся. Лиза уже жалела, что пришла. Да, друзьям помогать надо и все такое, но, строго говоря, они уже вовсе и не близкие подруги, как когда-то. Жизнь развела: встречались редко, не перезванивались. Так уж, по старой памяти общались время от времени. Лиза доела второй круассан. Очень вкусно, конечно. Еще бы и пирожное съесть, но ведь столько калорий во всех этих сладостях, подумать страшно. А скоро весна, пора худеть. Саше, по всей видимости, так кусок в горло и не лез. Она не притронулась к вкусненькому, только изредка прихлебывала давно остывший напиток. — Но самое страшное — записки, — сказала Саша, открыла сумку и выудила оттуда помятый клочок бумаги. Положила на стол, разгладила. На листке в клеточку кривым, прыгающим почерком было выведено: «Платье впору. Покажи дорогу». — Видишь? Это мой почерк. Я сейчас редко пишу от руки, больше на клавиатуре, как ты понимаешь. Но уж свой почерк всегда узнаю! Черточка над «т», характерная «р» с хвостиком. Я писала, сто процентов! Но когда? Как? Такие бумажки я нынче нахожу повсюду: на холодильнике, в карманах, под подушкой. Лиза все-таки взялась за пирожное. Не пропадать же добру, раз Саша не ест! — И что ты об этом думаешь? — спросила она. Саша обреченно пожала плечами. — Мне кажется, внутри меня живет кто-то другой. Тот, кто… — Она пристально взглянула на Лизу. — Кто должен уйти под землю. Лечь в могилу. Господи, какой бред. — Саш, физически ты, может, и здорова, но психиатр бы тебе не помешал, — прямо сказала Лиза. Сколько можно миндальничать? — Я понимаю, тебе снится, что ты в гробу, но это сон! Игра мозга. Может, тебе работу сменить? Ты чувствуешь себя запертой в обстоятельствах, несчастной… Она поперхнулась, проглотила кусок пирожного, сделала глоток. |