Книга Эксперимент «Тринадцать», страница 106 – Татьяна Новикова

— Но разве справедливо наказывать не обидчиков, а их ребенка?

— Если это плата за преступление, за которое они не ответили по закону, о справедливости рассуждать наивно. Только максимально болезненный ответный удар лишает иллюзии превосходства над другими.

Елена Борисовна подняла трубку телефона внутренней связи.

— Дежурный, уведите задержанного.

Женщины, не сговариваясь, отправились в семьсот пятьдесят четвертый. В кабинете работали какие-то люди. Егор сидел в наручниках.

— Я следователь Свистушкина. Что происходит?

— Добрый день, капитан. Управление собственной безопасности. Производим обыск. Мы нашли, кто передавал информацию Харитонову.

Егор, не отрываясь, смотрел на Асю. В его взгляде она прочитала нечто такое, от чего перехватило и сжало железным обручем горло. Ворожцова начала задыхаться, закашлялась и поспешила выйти.

Петрос Багдасарович чувствовал себя отвратительно. Во-первых, воротник новой форменной рубашки неприятно натирал нежную кожу шеи. Во-вторых, Саринян больше часа маялся в чужой приемной, ждал, пока его соизволят лицезреть сразу два вышестоящих руководителя. Наконец на столе воблообразного секретаря затрещал телефонный звонок внутренней связи.

— Прошу, вас ожидают.

В кабинете друг напротив друга сидели склонные к полноте мужчины без возраста, хорошо знакомые и плохо им перевариваемые.

— Разрешите?

— Заходи, подполковник.

Сесть ему не предложили.

— Ну, Саринян, докладывай, что у тебя по делу Артемьева? От журналистов отбоя нет. Общественность проявляет интерес. Чтоб ее…

— Ми расследуем случаи, которые не укладываются в привычные рамки системы, самые сложные и странные дела, – начал подполковник. – Поэтому неудивительно, что к расследованиям нашего отдела приковано всеобщее внимание.

После доклада подполковника мужчины долго молчали, переваривая услышанное.

— Получается, этот ваш Харза с помощью зверюшек информацию на владельцев получал? – выхватил из доклада самую пикантную часть один из руководителей.

— Так точно! Харза, он же Борис Станиславович Харитонов, он же Захар Артемьев, пользовался доверием клиентов зооцентра, среди которых очень уважаемые люди. Подавать заявления эти граждане отказываются. Не хотят огласки, да-а, – подтвердил Саринян.

— Это понятно, – кивнул головой второй руководитель. – А баба на велосипеде – жертва или преступница?

— Ми считаем, что именно она напала на программиста, но доказательств мало. Следствие приходит к выводу, что вокруг Харзы сформировалась устойчивая преступная группа, привлекаемая им для выполнения различных поручений. Очевидно, что участие велосипедистки в преступлении тщательно подготовлено.

— Артемьев-Харитонов вменяемый?

— Безусловно. Это подтвердила экспертиза.

— А эти странные эксперименты? Присвоение себе научных званий?

— Наш психолог считает, что это… э-э-э… – Саринян открыл папку, нашел нужное место в документе и процитировал: – «Некая внешняя компенсация нереализованных ценностей Захара Артемьева».

Свистушкина и Саринян, несмотря на абсолютное спокойствие обвиняемого, в судебных перспективах дела были уверены. Отдел странных случаев впервые похвалили на каком-то высоком селекторном совещании, отметив заслуги подполковника и следователя в задержании преступной группы.