Онлайн книга «Смерть с твоим лицом»
|
Что случилось? Кончились силы? Надорвался? Или, что самое вероятное, тронулся рассудком? Такое вполне могло произойти — война до сих пор продолжает убивать тех, кому посчастливилось в ней уцелеть. Как будто бы мстит им! Неужели это тот самый случай? Нанесение ножевых ранений дочерям, уже мертвым, в таком случае вполне объяснимо: в припадке умопомрачения Богданов убил детей, а потом пришел в себя, понял, что совершил ужасное, конечно, испугался. После чего пошел к приятелю в надежде обеспечить себе алиби, а дальше инсценировал нападение на детей и себя, нанеся раны ножом уже мертвым детям и потом себе. Возникла необходимость получить больше информации о самом Федоре Богданове: что он за человек, чем дышал, как жил с женой, как относился к детям и прочие сведения, которые пролили бы свет на саму его личность. В кратчайшее время нужные сведения добыли лейтенант Зинаида Кац и старший оперуполномоченный капитан Валентин Рожнов. Оказалось, что Федор Богданов, случалось, жену побивал, причем сильно. Об этом поведали соседи, которые слышали из дома Богдановых крики женщины и видели на теле жены Федора синяки. И в том, что она так скоро сошла в могилу, есть и его немалая заслуга. Через месяц после смерти жены он сошелся с женщиной, с которой хотел проживать дальше, но получил от нее категорический отказ. Мол, слишком большое у тебя приданое. Так ответила она, имея в виду его четырех дочерей. Словом, майор Щелкунов перед новым допросом Федора Богданова учел все, что о нем узнал, и все неясности в этом деле решил использовать и непременно о них допрашиваемого расспросить. Однако все же этого было маловато, чтобы припереть преступника к стенке. И тогда Виталий Викторович, уверенный, что Федор Богданов и есть убийца своих дочерей, решил пойти на хитрость. На допросе он заявил, что на найденном орудии преступления — ноже — сохранился один-единственный отпечаток пальца. И что когда у него, Федора Богданова, снимут отпечатки пальцев и сравнят их с найденным на ноже, то отпечатки непременно совпадут. И он, майор полиции Виталий Щелкунов, в этом абсолютно уверен. Какое-то время Федор Богданов мрачно молчал. На его поседевшем виске мелко билась тонкая синяя жилка. Потом, глядя мимо майора Щелкунова, он дал признательные показания. «Да, это я убил дочек… Подумал о бабе, которая мне отказала из-за детей, ну и… само как-то получилось. Мало что от этого помню, все было как в тумане. Затмение на меня какое-то нашло. А потом, когда помутнение пропало, то я увидел, что натворил. И стал, как мог, заметать следы…» Признавался он как-то отрывисто, словно отдавал команды. На его виске продолжала биться синяя жилка, а взгляд по-прежнему блуждал. Кажется, Богданов был не в себе… * * * — Не верите… — без малейшего намека на вопросительную интонацию произнес Вениамин Демьянович. — Я так и подумал! Психически ненормальным меня считаете, да? Мол, тронулся умом Вениамин Демьянович, чего его тут слушать? Ведь так? — Взгляд свидетеля Огольцова перестал блуждать. — Поэтому и не хотел говорить вам про Казаряна… — Ну, психически больным вас никто не считает, — вполне искренне сказал Виталий Викторович, тщетно пытаясь поймать его блуждающий взгляд. — Но, согласитесь со мной, то, что вы рассказали про Казаряна, как-то плохо вяжется с реальными событиями и фактами… Не могли бы вы еще раз и более обстоятельно рассказать о своей случайной уличной встрече с потерпевшим Фрунзиком Казаряном, — попросил майор Щелкунов, полагая, что мужчина в полосатой пижаме одумается и даст совсем иные показания, более правдивые, в которых он не станет упоминать убитого Казаряна, обнаруженного на полу в его же квартире. Тогда все встанет на свои места: пропадут неясности, исчезнут загадки, столь сильно мешающие действенной оперативно-разыскной работе. |