Книга Смерть с твоим лицом, страница 10 – Евгений Сухов

— Могу, отчего же… Мне это несложно, несмотря на всю парадоксальность ситуации, — промолвил Вениамин Демьянович и, набрав в легкие воздуха, начал говорить: — Сегодня, около двух часов дня, а может, в самом начале третьего, прикупив в гастрономе на Карла Маркса хлеба и колбасы, я возвращался домой. Когда до моего подъезда осталось шагов семь-восемь, гляжу, из подъезда выходит Казарян и направляется мне навстречу. Я ему громко: «Здравствуйте, Фрунзик Рубенович». Он сдержанно кивает и проходит мимо меня как-то бочком, но я все же успеваю его рассмотреть. Вне всякого сомнения, мне повстречался не кто иной, как мой сосед по лестничной площадке Казарян Фрунзик Рубенович. Я захожу в подъезд, поднимаюсь на второй этаж и вижу, что входная дверь в квартиру Казарянов приоткрыта. Я зову хозяйку — только она в это время может находиться дома, — никто не откликается. Я решаю зайти в квартиру, прохожу прихожую — никого. Захожу в зал и вижу опрокинутый стол, комод с выдвинутыми ящиками и… Казаряна. Он лежит в луже крови. Мертвый…

— И вы идете в свою квартиру и оттуда вызываете милицию… — в некоторой задумчивости продолжил майор Щелкунов.

— Совершенно верно, так оно и было…

Начальник отдела по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД помолчал. Вспомнился участливый взгляд подполковника Фризина, когда он поручал ему «дело с какой-то подоплекой». Вот она, эта скрытая причина! Как будто он отправлял Виталия Викторовича в дорогу, грозящую одними неприятностями, а возможно, и чем-то похуже. Теперь стало ясно, что Абрам Борисович имел в виду, когда говорил: «Ты сумеешь нам прояснить, что там происходило в действительности».

— Вы все же подойдите к нашему следователю, — оправился от оцепенения майор Щелкунов. — Я уже указывал вам на нее. Расскажете ей все подробно, что рассказали мне. И она запишет ваши показания…

Когда горбоносый сосед-свидетель в полосатой пижаме направился к лейтенанту Кац, Виталий Викторович подошел к подозвавшему его эксперту-криминалисту.

— Вот взгляните, — поднес тот к лицу майора Щелкунова золотую сережку с голубым камушком, кажется сапфиром. — В ножке стола нашли. Зацепилась, наверное.

Виталий Викторович бережно взял украшение и внимательно осмотрел сережку. Отверстие с резьбой у ножки стола было довольно большое и глубокое. Явно глубже, чем деревянные винтовые штыри, торчащие из рамы стола. В такое отверстие запросто можно поместить две горсти колец, сережек и прочей дорогой ювелирной продукции. Остальные ножки имели такие же отверстия. И в них тоже можно было запрятать немало дорогих ювелирных украшений. Выходило, что стол в зале был своеобразным тайником (который стоял на самом видном месте, сразу и не подумаешь, что в него можно что-то уложить), куда гражданин Казарян припрятал золотые изделия с драгоценными камушками, добытые явно нечестным трудом. Иначе зачем бы их столь мудрено и так грамотно прятать? Впрочем, его хлебная должность начальника отдела снабжения республиканского треста «Росглавхлеб» позволяла неплохо наживаться на распределении продуктов, тем более во времена карточной системы, которую и отменили-то всего год назад. Только вот откуда налетчик узнал про этот тайник? И как быть с показаниями соседа-свидетеля Огольцова, который видел вышедшего из подъезда Фрунзика Рубеновича Казаряна в то время, когда тот с простреленным сердцем уже лежал в своей квартире?