Книга Бой на далекой реке, страница 69 – Александр Тамоников

У Анны явно сложились определенные планы на вечер. Да, немного романтики. Но романтики скорее для старых друзей, когда неожиданно оказывается, что ты очень хорошо знаешь того, кто сидит напротив. Настолько хорошо, что буквально угадываешь его или ее желания. С личной жизнью у таких, как Богданов… Да, наверное, у всех, кто служил в спецназе КГБ, было сложно. Тяжело любить кого-то, когда знаешь, что в жизни этого человека ты — просто фотография на столе. Появляешься в редкие минуты между заданиями, плохо спишь, много куришь. Мыслями ты не с ней. Хотя очень хочется быть рядом. Удивляешься тому, как растут твои дети, если они есть, и как меняется твоя женщина, которая становится все дальше и дальше, потому что уже давно привыкла жить без тебя. Еще один важный момент: семьи — это уязвимость. Ниточка, за которую можно подергать. Заставить что-то сделать. Со временем все, наверное, кроме Степы Терко, пришли к тому, что в одиночку жить как-то легче. Жены приходили, уходили. Всем хотелось внимания, чтобы на мужа можно было опереться, чтобы была крепкая советская ячейка общества, а не похоронка через полгода командировки непонятно куда.

Служебные романы бывали. Их не приветствовали. За них могли наказать, если поймали. Но осуждать было сложно. Потому что все люди. И всем хочется тепла. Дома. Уюта.

Анна не была ни домом, ни тылом. И все же… Анна, несмотря на то что работала на другое правительство, и хорошо, если на одно, была своей. Частью системы, пусть и другой, хоть она любила рассказывать о том, что системы нужно ломать. Ей не нужно было ничего объяснять, чувствовать себя виноватым, извиняться, утром ругать себя за минутную слабость. Она была такой же. И они не поехали ни в какой ресторан. И даже не пошли гулять. Но зато Богданов успел, кажется, оценить простор квартир в новых домах Пекина. Анна жила именно в такой. С высоким потолком, окнами, выходящими на тот самый парк Дружбы, и удобной, качественной мебелью в квартире. Правда, казенной, но кого это волнует в таких обстоятельствах?

— Не думаю, что будет как в Венгрии, — заметила Анна, улыбаясь так, что у Богданова сбилось дыхание.

— Думаю, что будет лучше, — улыбнулся в ответ он.

— Интересно, что тебе от меня нужно? — спросил Богданов через несколько часов, вставая с кровати и глядя на растрепанную женщину.

Анна лукаво улыбнулась:

— Пока что мне нужен ты. А потом… а потом я что-нибудь придумаю… Вы успели посмотреть, что оставил Лучинский в ячейке?

— Спрашивать, откуда ты узнала, бесполезно?

— Су очень заинтересовался. Так сильно, что дал своему секретарю распоряжение быть в банке с утра. Я подслушала. Просто из женского любопытства.

— Ты говоришь по-китайски? — Богданов сел на кровать рядом с Анной и поцеловал ее в плечо.

— Конечно. Это была одна из причин, почему меня сюда отправили. Я очень хорошо говорю по-китайски.

— Ты моя умница. Нет, мы еще не успели посмотреть, что там, портфель пока что в надежном месте, в таком, чтобы до него никто не мог добраться. Ни Су, ни ты, моя дорогая.

Анна рассмеялась:

— Это мы еще посмотрим. Но пока мне не нравится, что КНР готовится к войне. Ты уже знаешь, что будут переговоры с вашими?

Богданов кивнул. Он не знал. Не знал, кто точно приедет на переговоры и где они будут, но в том, что будут, не сомневался. Это было логично. Китай перешел границы. Но СССР, насколько понимал Вячеслав, война с соседями сейчас не нужна. Значит, будут переговоры.