Книга Бой на далекой реке, страница 45 – Александр Тамоников

Он коснулся губами виска Анны, вроде бы ничего не значащий дружеский жест, но очень хотелось понять, забьется ли его сердце быстрее. Нет, сердце не забилось. И точно так же, как и Анна до этого, Богданов проверил, есть ли за ними слежка. Трое. Надо же, какие недоверчивые эти товарищи.

Богданов задумался. В целом вместе с вещами Дубко привез наличные, которые выдали им на подобные мероприятия. Они еще удивились, как себе представляют жизнь в Пекине в штабе. Но похоже, Шабаров предусмотрел все, в том числе и такие траты.

Бадье так и не сказала ничего про свое задание, и Богданов решил задать ей этот вопрос в третий раз, наверное, просто чтобы немного позлить разговорчивую и явно настроенную революционно барышню.

— А ты? О твоем задании я спрашивать не буду, но…

Богданов не стал доводить до конца фразу, «не противоречит ли твое задание моему». Слишком длинно и мудрено формулировать. А спрашивать: «Ты против меня или нет?» не хотелось. Анна права. В политике нет ни друзей, ни врагов, а есть только временные союзы под девизом «против кого дружите».

Анна улыбнулась:

— В данном случае наши задания не пересекаются. Сказать по правде, у меня очень скучная задача. Я наблюдатель. У КНР, как ты знаешь, есть свои разработки по ядерному и водородному оружию. У них действительно есть эти бомбы. И моя задача пока что наблюдать и, скажем так… — Француженка изобразила в воздухе изящный завиток ладонью: — Если настроение будет не очень, быстро подать сигнал. Но так как ты тут, я думаю, что мы сможем помочь друг другу и изменить настроения партии в нужную сторону. Ты знаешь мое отношение к такого рода оружию. Это игра не по правилам.

Богданов кивнул.

— Да. Я уверен, что мы сможем помочь друг другу. И я совершенно с тобой согласен — такого оружия не должно быть у КНР. Нестабильно у них тут, — грустно усмехнулся Богданов.

Терко вертелся ужом. Рябов вернулся под утро и кратко рассказал о том, что он видел и что ему пришлось сделать. И так было понятно, что другого выбора у оперативника не было, но все равно внутри оставался гадкий холод.

— Ты все правильно сделал, а пожалеем парня мы потом, сначала дело, а потом поминаем павших, — сказал Терко, который снова почувствовал себя бесконечно уставшим, — сейчас отсыпаемся, следующая вылазка моя.

— Хочешь посмотреть на лагерь противника? — усмехнулся Рябов, потирая ноющие виски.

Терко нехорошо улыбнулся:

— Хочу добавить чуть больше хаоса. Ты начал хорошее дело, а я его продолжу. Пошумим и посмотрим, что у них там еще есть интересного.

Диверсионную работу Терко знал хорошо. А еще там ему было проще. Когда один и отвечаешь только сам за себя. Выбрался живым — хорошо. А если нет, то своей смертью нужно постараться принести пользу.

Щербакова так и не нашли ни живым, ни мертвым. Было решено объявить его героически погибшим, хотя почти все, кто присутствовал при второй попытке взять остров, считали, что бывший командир добавлял только беспорядка, постоянно давал какие-то непонятные противоречивые распоряжения. Путал людей и путал имена. А делать реальное дело мешал. Про себя Терко поставил в голове галочку, что нужно будет узнать потом поближе, что это был за человек. Но сейчас у него и без того много дел. На остров подогнали еще два БТР, как следует замаскировав их, привезли боеприпасы, нужно было их разместить так, чтобы видно не было и чтобы в случае атаки можно было добраться… Но параллельно Терко размышлял, что в этой ситуации ему не нравилось. Было что-то не то. И он понял, что именно, когда снова зашел в комнату командира заставы, которая теперь стала его. После Щербакова не осталось бумаг. Вообще ни клочка. Ни карты, ни записи, ни-че-го.