Книга Бой на далекой реке, страница 43 – Александр Тамоников

— Все же просто, — продолжила речь Анна. — Когда мы растем, мы смотрим на наших родителей и машинально, просто потому что в нас это заложено, запоминаем то, что они делают. И повторяем это с возрастом не потому, что хотим. А потому, что мы видели это, запомнили это и наш мозг решил, что так правильно. Дело даже не в семейных отношениях. Например, мужчина уверен, что жена будет содержать дом, потому что он видел, как его мать делает это в своей семье. Или жена думает, что муж обязан ей помогать, потому что видела, как отец помогает матери в своей семье.

— Ты решила заняться семейной психологией?

— Нет. Я просто хочу сказать, что каждый имеет право на свою жизнь. И на свои приметы, на свои привычки. На то, чтобы жить так, как ему удобно и комфортно. Именно поэтому СССР с КНР никогда не будут друзьями. Никогда не будут семьей. Эти страны переломали старые монархические системы. Только в этом они похожи.

— Потому что никогда не примут образ жизни друг друга?

— Да. У вас слишком разные обычаи и слишком разные системы жизни. Но есть то, что мы можем сделать. Сломать систему. Именно для этого и нужен ты и твоя контора. И я и моя контора. Мы ломаем систему отношения между странами… Знаешь, кстати, что нужно сделать в семье, если муж и жена или родители и дети — сильные личности? Не те, кто привык считать себя сильным, и те, кто подчиняется сильному, принимая порядок?

Анна улыбнулась.

— Ты, как француженка, пытаешься все свернуть в лирическую сторону или хочешь прочитать мне очередное нравоучение по поводу того, что все вокруг идет неправильно и нам нужно устроить революцию? — иронично посмотрел на старую знакомую Богданов.

— Нет. Но если две сильные личности или две сильные страны пытаются ужиться рядом, у них ничего не получится. Не будет консенсуса. И худого мира тоже не будет. Две сильные хозяйки на одной кухне не уживутся. Они будут терпеть друг друга, но ни одна не примет правила другой. Считай, что я даю тебе долгосрочный прогноз. Помнишь, я же говорила тебе, давно еще, что моя бабка была цыганкой. Так вот. Россия и Китай никогда не будут друзьями, как я уже говорила. И никогда не будут жить в мире. Они всегда будут улыбаться друг другу — и пытаться отодвинуть границы в свою пользу. СССР слишком сильная и большая страна, чтобы у нее вообще были друзья. Не представляю, как вы живете.

— В мире. А как же вы? Как же Европа?

— Только пока есть общий враг, — Анна аккуратным жестом поправила прическу и, привычно вскинув голову, осмотрелась в поисках возможной слежки, — или общий денежный интерес. Все остальное — это просто большая кухня, на которой всегда будет главная хозяйка, которая командует, и те, кто делает, что она говорит.

Богданов кивнул.

Он был согласен с Анной. Друзей у его страны не будет. Искренних друзей. Или временные союзники, или те, с кем нечего делить. Всегда будут страны, которые «дружат», потому что им нужно что-то от старшего брата, или такие, кто будет улыбаться в глаза, а за спиной держать нож.

Обычное дело в политике, войне и мире.

— Так зачем ты в КНР? — оживленно спросила Анна. — Только скажи честно. Ну или соври, но так, чтобы я поверила в эту правду. Хотя, конечно, хочется верить, что ты тут ради моих прекрасных глаз.

Анна требовательно посмотрела ему в глаза. Ох, лучше бы на его месте был Дубко. Он умел очаровать любую женщину, подобрать к ней нужный ключ, одна улыбка, пара фраз, иногда просто молчание, но какое! Богданов в душе восхищался этой способностью друга. И всегда использовал ее, в работе оставляя Дубко за главного по общению и налаживанию контактов.