Книга Бой на далекой реке, страница 10 – Александр Тамоников

Информация немного расходилась с той, что была у Богданова, но он не стал спорить. То, что конфликты между пограничниками были, он уже узнал на большой заставе.

Дежурство на Даманском шло сменами, об этом Вячеслав тоже знал. Постоянно здесь находились только повар, фельдшер и водитель, он же подсобный рабочий. А пограничники менялись, отряд не должен был «закваситься», это притупляет чувство бдительности. У них и задача была сложнее. Персонал ложился спать, мог сгонять на «большую землю» за продуктами и нужными вещами. Пограничник, если заступал на пост, то должен быть при деле. Но вот только «при деле» на острове, который можно обойти быстрым шагом по периметру за час, находиться было скучновато. Сложно тут себе дело придумать. Вот и сидели, в основном байки травили, хотя по правилам должны были в это время физической подготовкой заниматься. Время от времени из Лучегорска или Хабаровского округа прибывало большое начальство, тогда и всматривались в другой берег до ломоты в глазах. Но не боялись тут соседей и к тому, что и большую, и маленькую заставы усилили, отнеслись спокойно, так, словно так и должно было быть. Мало ли какая дурь взбрела в голову начальству. А зря. Нельзя расслабляться.

Богданов посмотрел в окно, а потом на Заславского. Было видно, что тот нервничает и явно хочет что-то сказать, но пока сомневается, говорить или нет. Может быть, пытается «прочитать» новенького, понять, что он, Вячеслав, за птица и зачем его прислали к ним из Москвы в такие дальние дебри.

— Тебя-то сюда к нам какими судьбами? — не выдержав, спросил Заславский.

— Да нагрешил я сильно. И не из Москвы я. С Сахалина. В Москве случайно оказался, на повышение квалификации отправили. Программа такая. Фельдшеров собирают и отправляют в столицу, — соврал Богданов, тут же меняя тон и правильно подбирая слова, — ты не бойся, не урка я, слухи все равно дойдут: спирт я разбавлял при работе. Тихий участок попался, а зарабатывать как-то надо. Баба у меня была такая, с претензиями, помаду ей, белье-конфеты. И по бутылочке туда-сюда. Спирт там у нас вместо денег, получается, был. Сам понимаешь. Сахалин. Большая стройка, а денег нет ни у кого. Но тут тихо буду сидеть, главный ты — мое дело лечить, что скажешь, то и буду делать. Фельдшер я хороший. Я там у себя был и за хирурга, и за терапевта, и роды принимал.

— Ну это тут тебе вряд ли придется делать, — рассмеялся «начальник» Богданова.

Заславский сразу расслабился. Теперь стало понятно, что грешки за ним тоже водились и сейчас он очень боялся, что новый фельдшер узнает что-то и сдаст его. Вряд ли шпионаж. Что-то мелкое, скорее всего.

— У нас тут иногда рыбаки кое-чего подбрасывают. Продать или поменять. А мы это потом в городе продаем на рынке. У меня там есть пара точек. Ты не думай, ничего запрещенного. Товары разные. Шелк. Специи. Камни — китайцы любой шлак обработают так, что будет сиять и блестеть, как алмаз.

— А на что меняем? — сразу входя в роль проштрафившегося военного фельдшера с Сахалина, спросил Богданов. Спросил и мельком глянул на себя в отражении в стеклянной дверце шкафчика. Сам себе понравился, как перевоплотился. Вон, даже челюсть вперед выдвинулась, как будто всю жизнь такой была.

— На патроны чаще всего. Нам тут их выдают много, по распоряжению. А куда тут стрелять, сам понимаешь. Списываем. Сырость большая, Уссури река глубокая и несильно дружелюбная. Списываем на сырость. Сыреет на самом деле все быстро, ты это имей в виду. Даже резиновые пробки у лекарств сыплются часто. Твой предшественник жаловался. Так что где-то раз в две недели нужно новые пробки заказывать.