Книга Невольная истинная, страница 30 – Юлия Пульс, Диана Билык

— И умрет мой насильник, — подытожила я.

— Вам не дорога жизнь? — на каменном лице генерала проступила первая эмоция — искреннее недоумение.

Глаза защипало. Но я упрямо смотрела мужчине в лицо.

— А она у меня есть? — засмеялась сквозь слезы.

— Есть. Ваши родные в безопасности. Вы окружены заботой. Замужем за Торном вас ждала бы незавидная участь, Мериди. Вот где жизни нет, — он поклонился. — Доброй ночи, — развернулся и пошел к выходу.

Заботой — он это серьезно?

Но в одном генерал прав: Торн — чудовище.

Такое же, как и Адриан.

Я не видела между ними разницу.

Разве что графа я теперь убить не могу за бесчестие и позор.

Легла на кровать, накрыла голову подушкой и тихо разрыдалась.

Так и уснула.

Сзади меня обхватили крепкие руки — уверенно, но бережно. Я почувствовала, как твердая грудь прижалась к моей спине. Горячее дыхание шевелило волосы у виска, вызывая легкую дрожь вдоль позвоночника. Спереди щеки коснулись пальцы, сжали подбородок.

— Хочу тебя, Мери, — прошептал на ухо один мужчина, а в губы поцелуем впился другой.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Все произошло так внезапно, что мозг еще не успел осознать происходящее — только тело отреагировало мгновенно, кожей ощутив два потока тепла по обе стороны. Я оказалась зажата между ними — как в живой рамке.

Распахнула веки и утонула в фиолетовом шторме глаз.

— Адриан? — выдохнула я, все еще чувствуя за спиной присутствие другого мужчины.

Дернулась. Будто между булыжниками застряла.

— Пустите… пустите! — зажмурилась и пихнула ладонями каменную грудь.

Мужчины разом отскочили. У меня в глазах двоилось. Два Адриана застыли по обе стороны от кровати.

Облегченно выдохнула. Это сон…

Но все-таки подтянула повыше одеяло. Эти двое успели не только меня облапать, но и задрать платье, развязать веревки на лифе.

Или не сон?

— Адриан? — пошевелила я исцелованными губами. Они все еще горели от прикосновений. Потерла ладонью лицо, прогоняя ощущения. — Как это?

Один тут же испарился в черной дымке, а второй прорычал:

— Блядь… — яростно сжал кулак и ударил в стену. Камень раскрошился. Костяшки пальцев разбились в кровь. — Прости, — шепнул, тяжело дыша.

Адриан отошел к окну, сжал поконник до хруста дерева. Его мощная обнаженная спина заискрилась. Вдоль позвоночника проявился черный, мерцающий фиолетовыми всполохами рисунок. Изображение четырех стихий, плавно перетекающих одна в другую.

— Магический двойник, — проговорил он тихо и уперся лбом в стекло, — появился, когда во мне четыре стихии слились в одну. Никто не должен знать.

— Эти двое — ты один? Так вот как ты меня украл тогда…

Я обожгла ненавистным взглядом его сгорбленную фигуру.

— Зря ты мне открылся, я ведь могу быть и шпионкой. Торн именно так и считал, когда ты меня выбросил…

Стало дурно. Вчера некогда было вспоминать, слишком много событий, а сейчас, в тишине покоев, я будто вновь испытывала те же муки: и кожа лопалась на бедрах, и пальцы ломались.

— Я больше не могу контролировать себя рядом с тобой. Метка тянет, — он повернулся ко мне лицом.

Золотистые, шипастые лозы сияли внизу его живота, острые лепестки уходили ниже, в пах, прикрытый поясом черных штанов.

— Не хочу причинять тебе новую боль. Нам нельзя жить вместе, — его глаза заблестели, желваки заходили на скулах.