Книга Ты теперь наша рабыня, страница 41 – Рин Рууд

— Черт! Черт! Черт! — в ярости дергаю ногами. — Ненавижу эти ваши дурацкие леса!

А затем замираю, когда мохнатые, мускулистые и когтистые лапы раздвигают заросли и ко мне наклоняется огромное антропоморфное чудовище с волчьей головой.

— Какая ты все-таки неуклюжая, Ви, — оно ворочает языком и щурится. И в его глухом рыке я узнаю интонации Орана. — Ну, что же, иди на ручки.

— Какой ты страшный, — выдавливаю я из себя. — И большой.

Оборотни — это жуть жуткая, когда они не люди и не волки. Когда они между тем и тем.

Мой слабый человеческий мозг отказывается воспринимать реальность, в которой существуют такие чудища.

И я в лапищах Орана очень маленькая.

Когтем вскроет пузо.

Пастью голову откусит.

— Ты очень страшный.

— Я уже слышал.

Дергает губой обнажая большой, острый и белый клык.

Я сейчас будто пребываю в пьяном сне. Голова немного кружится. Лес — размытый.

Перебираю пальцами шерсть на мощной груди Орана.

Гладкая и жесткая.

Затем лезу в его пасть, в желании рассмотреть его зубы.

— Что ты делаешь? — он недовольно ворочает языком в пасти.

Слюнявый и теплый.

— Бип, — стискиваю его влажный нос под глухой рык. — Бип.

Ничего не могу с собой поделать. Я не контролирую себя, будто выжрала бутылку крепкой настойки на речной тине.

— Бип… — опять сжимаю в кулаке его волчий нос.

Подозреваю в моем неадекватном поведении виновата метаморфоза Орана. Наверное, люди когда видят оборотней в их истинном и ужасном обличии сходят с ума.

Вот и у меня потекла крыша.

Рычит, вглядываясь в мои глаза, скалит зубы, а затем проводит языком от моего подбородка до лба.

— Фу… — удивленно тяну я и обиженно вытираю лицо от его волчьих слюней. — не делай так… Мне так не нравится…

— Да я в курсе, где надо тебя лизать, чтобы тебе понравилось.

— Фу… — возмущенно распахиваю глаза. — Ты такой грубый… Ладно страшный, но то, что ты грубый… Нельзя быть таким, — скрещиваю руки на груди в знак того, что больше не намерена вести разговор с Ораном.

И тем более тискать его мокрый холодный нос.

Он выносит меня к Древу. Опускает на ноги, и я сажусь между оголенными узловатыми корнями, что покрыты мхом.

— Парочку очков вернул, — Богар с хрустом костей встает на ноги, сбрасываю волчью шерсть.

— Завали.

— Ой ладно. Я тебя понимаю. Говнюка Лирама будет тяжеловато переиграть, — Богар шагает мимо, и мой взгляд фокусируется на его полу эрегированном достоинстве. Он разворачивается ко мне. — Кто-то хочет мне что-то предложить?

— Минус десять очков, — поднимаю взгляд на его ухмыляющееся лицо.

— Сами виноваты, — Богар вздыхает и шагает дальше, бесстыдно почесывая лобок, — Сами заговорили об очках. А она повторяет.

— Оран, — Лирам тоже проходит мимо голым и бессовестным. Кидает в мою сторону одеяло, которое я забыла в зарослях папоротника. — Харе. Ты ей сейчас мозги сплавишь в месиво.

Оран встряхивает ушами, и он вновь становится собой. Надменным мужиком с вечно недовольной рожей.

Меня резко отпускает. Не хочу я теперь щупать его за нос, и с придыханием говорить, какой он страшный.

— Так это ты виноват… — возмущенно шепчу я.

— Ты хорошо держалась, — невозмутимо отвечает он.

— Крепкая девочка, — хмыкает Богар и подхватывает брюки. — В пасть тебе залезла, нос пощупала и даже связно говорила.