Книга Ловелас. Том 4, страница 65 – Илья Взоров

Она выбрала третий. Самый сладкий из всех возможных, потому что в нём нет ни «да», ни «нет», а есть приглашение продолжать.

Я подождал секунд десять. Мне не нравится, когда партнёршу тащат по своему сценарию, не давая ей шанса передумать. Подождав, я медленно провёл рукой вверх по её бедру — на ладонь. Чуть выше колена, залезая под подол.

Она не отстранилась.

Я провёл ещё чуть выше. На внутреннюю сторону бедра, чуть выше колена.

И снова не отстранилась, не убрала руку. Боже, спасибо, что на вертолетах нет зеркала заднего вида в салоне.

Я повернул лицо Мэрилин к себе. Аккуратно, ладонью под подбородок. Она не сопротивлялась — наоборот, повернулась навстречу, медленно, с той замедленной плавностью, какая у неё была в её знаменитых крупных планах в «Ниагаре». Её губы — алые, влажные, с лёгким блеском помады — были в двух дюймах от моих.

Я её поцеловал.

И этот поцелуй был отдельным произведением искусства.

Сначала — короткое, мягкое касание. Просто губы к губам, осторожно, без давления, без языка. Проба номер два — на чувствительность. Она ответила тем же — мягким, отзывчивым нажимом. Я почуял лёгкую сладость её помады, чуть-чуть шампанского изо рта, какие-то цветочные духи.

Я углубил поцелуй. Аккуратно нашёл языком её губы, провёл кончиком — она приоткрыла рот сразу, без задержки, без жеманства, без театральных «ах-ах». Очень профессиональный, очень опытный поцелуй взрослой женщины, которая точно знает что делает и чего хочет.

Её рука, которая до этого лежала на моей правой, теперь обвилась мне за шею. Она привстала, прижалась плотнее, нашла моё плечо, потом затылок. Платиновые волосы упали мне на лицо.

Левой рукой я её притянул за бедро ближе ко мне. Бедро было голое, без чулок — платье задралось ещё на пару дюймов от движения. Гладкая, тёплая, чуть подрагивающая под пальцами кожа. Я держал её мягко, не сильно, не сжимая — просто держал.

В наушниках объявился пилот:

— Сейчас будет Беверли-Хиллз. Снижаемся на двести футов, чтобы лучше видеть. Особняки внизу — Бель-Эйр, у вас слева. У Кэри Гранта дом… мистер Миллер? Мисс Монро? Вы там как?

Я нажал на проводе кнопку «между собой», отключая Хэлмса от нашей линии.

Дальше я уже не следил ни за маршрутом, ни за временем, ни за огнями LA внизу. Я следил за её дыханием. За её рукой у меня на затылке. За тем, как она тихо постанывает мне в губы, когда мой язык проникает глубже. За тем, как у неё под платьем под моей ладонью прокатывается лёгкая дрожь. За тем, как у меня самого сердце колотится в груди так, что сейчас выскочит из груди.

Это была Мэрилин Монро. Та самая. Не глянцевая обложка, не дешёвая фотография на стене тюремной камеры, не пин-ап с красного бархата, не статуя на красной дорожке. Живая Мэрилин. Тёплая, слегка пьяная. Целующаяся со мной в кабине вертолёта над ночным Лос-Анджелесом.

* * *

Когда «Сикорский» с лёгким боковым качанием опустился обратно на парковку «Мокамбо» и лопасти стали замедляться, мы наконец отстранились друг от друга.

Мэрилин выглядела как женщина, которую только что хорошо поцеловали. Растрепанная, припухшая в губах… Я был уверен, что она возбудилась, но двинуть руку дальше, к ее трусикам под платьем, не решился. Всему свое время. Подол вернулся на положенное место — она его на автопилоте одёрнула.