Онлайн книга «Ловелас. Том 4»
|
— Нет. — Травмы черепа, операции, имплантанты? Черепные пластины, штифты… — Нет. — Принимаете какие-либо препараты? — Нет. Он буркнул что-то одобрительное и поднялся. Дальше пошёл стандартный осмотр — давление, пульс, лёгкие и сердце через холодный круглый раструб стетоскопа, температура термометром под мышку, осмотр зубов, осмотр горла шпателем, осмотр зрачков фонариком на батарейке. Татуировок у меня не оказалось, и я серьезно задумался сделать себе парочку. Но таких, чтобы в тюрьму можно с ними было сесть. Ага, по второму кругу. Дальше — забор крови. Сестра завязала жгут, протёрла локоть тампоном, ввела иглу шприца — одноразовых ещё нет, очень надеюсь его хорошо прокипятить. Кровь в стеклянную пробирку, пробирка в штатив. Реакция Вассермана, я понял, на сифилис — стандартная процедура для всех новоприбывших. — Свободны, — сказал врач, не глядя на меня. — Следующий этап — санпропускник. Если что-то болит — говорите сейчас, не ждите. Ничего у меня не болело — кроме самолюбия, пустого желудка и ощущения общей нелепости происходящего. Я помотал головой и вышел. Санпропускник представлял собой длинное помещение, разделённое надвое: в одной половине — широкая бетонная скамья и стойка с порошком и инструментом, в другой — общий душ из шести ржавых леек, торчащих из выложенной зелёной плиткой стены. Меня снова раздели догола — простыню сняли и бросили в корзину. Пожилой надзиратель-цирюльник, на голове которого, по иронии судьбы, не оставалось уже почти ничего, кроме редкого пуха над ушами, посадил меня на скамью, обернул шею простынкой не первой свежести и взялся за машинку. — Под номер три. Это покороче, чем у вас сейчас, но не голо. Не шевелитесь. Машинка зажужжала, и моя укладка посыпалась серыми клочками на пол. Я прикрыл глаза. С каждым проходом машинки голова становилась легче. Когда он закончил, я провёл ладонью по своему черепу — щетина в полсантиметра, ровно подрезанная вокруг ушей и на затылке. Голова, чёрт возьми, оказалась довольно правильной формы, я раньше как-то не присматривался. Утешение слабое, но в моём положении — единственное. Дальше — обработка. Цирюльник отложил машинку, взял банку с белёсым порошком и большую пуховку. — Закройте глаза. Дышите ртом, не носом. Чем меня обсыпали — я могу только догадываться. По запаху — явно не тальк. Неужели ДДТ? Стандартное средство против вшей, блох и прочей сопровождающей задержанных живности. Канцерогенное, вызывает рак. Обсыпали обильно: голову, затылок, шею, под мышки, пах, между пальцами ног. Я задержал дыхание, как и было сказано, и постарался не думать о том, какой именно процент моих будущих гипотетических раковых клеток зародится в моём организме именно за эти девяносто секунд. — В душ. Мыло вон там, в железном ящике. Пять минут, не больше. Душ был общий, пустой — кроме меня в санпропускнике в этот час никого не было. Я встал под одну из леек, открыл вентиль. Сначала из ржавой розетки полилась холодная ржавая струя, потом — чуть теплее, потом — почти горячая. Я намылился весь, тщательно, чувствуя, как с волос смывается белый порошок и стекает по плечам белёсыми разводами. Потом стоял под струёй ещё минуты три, пока надзиратель не постучал ключами по двери: время вышло. Полотенце — серое, жёсткое, с прямой надписью «LA COUNTY JAIL». Растёрся. Кожа после ДДТ слегка пощипывала, но это, видимо, было нормально для местного стандарта гигиены. |