Книга Наказана с наслаждением, страница 37 – Кира Эро

Добро пожаловать в мой личный ад, где даже календарь стал орудием пытки.

Я сидела в гостиной нашего небольшого дома, пытаясь сосредоточиться на вышивке — идиотское занятие для охотницы, но Келен настаивал, что его будущая жена должна обладать “женскими навыками”. Игла втыкалась в ткань механически, создавая узор, который не имел ни смысла, ни красоты. Как моя жизнь в последнее время.

Метка пульсировала — не болезненно, но назойливо, напоминая о той ночи на балу. О столе для переговоров. О том, как легко я сдалась, несмотря на все клятвы сопротивляться.

Семь дней прошло.

Семь дней тишины.

Он не появлялся, не звал, не требовал.

И это пугает больше, чем его присутствие.

Дверь в гостиную распахнулась с силой, заставившей меня подпрыгнуть. Элси ворвалась на своей инвалидной коляске — лицо красное от ярости, глаза сверкают, руки сжимают подлокотники так, что костяшки побелели.

О нет.

Только не сейчас.

У меня нет сил на истерики.

— Рен, — выплюнула она моё имя, как проклятие. — Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас же.

Я отложила вышивку, заставляя себя дышать ровно. Элси в гневе была как разъярённая фурия — маленькая, хрупкая, парализованная ниже пояса, но способная разрушить всё вокруг одними словами.

— Я слушаю, — ответила я спокойно, хотя сердце забилось быстрее. Инстинкты кричали —опасность , но откуда? От собственной сестры?

Элси подъехала ближе, остановилась в полуметре и уставилась на меня с той смесью боли и ярости, что заставила внутренности сжаться.

— Ты продалась, — произнесла она тихо, и в голосе звучал яд. — Устраиваешь свадьбу, строишь планы на будущее, а обо мне даже не подумала.

Слова ударили, как пощёчина. Я моргнула, не веря услышанному. Хотя, если подумать, она могла быть обижена. Юная девушка, запертая в своем теле.

— Что? Элси, о чём ты…

— О том, что ты выходишь замуж и бросаешь меня! — перебила она, и голос повысился до крика. — Переедешь в дом к своему драгоценному Келену, будешь играть в счастливую семью, а я останусь здесь одна, как обуза, о которой все забыли!

Каждое слово било точно в цель, разрывая старые раны. Я встала, подошла ближе, опустилась на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Элси, это не так, — начала я тихо, стараясь удержать голос ровным. — Мы говорили об этом. Ты будешь жить с нами. Келен согласился…

— Согласился из жалости! — оборвала она, и в глазах блеснули слёзы. — Потому что героям гвардии положено быть добрыми к калекам. А я не хочу быть обузой! Не хочу жить на милостыню твоего мужа!

Боже.

Она не понимает.

Не понимает, что всё это — ради неё.

Я сжала кулаки, чувствуя, как поднимается ярость — горячая, едкая, смешанная с болью. Хотелось крикнуть правду. Рассказать, почему я согласилась на метку. Почему провела ночь с драконом. Почему согласилась на десять лет рабства.

Ради тебя.

Но слова застряли в горле. Сказать — значит переложить вину. Заставить её чувствовать себя ещё хуже. Превратить её боль в чувство долга. Сейчас она вешает на меня обвинения, которые вызваны ее паникой, не более. Но это больно. Очень больно.

— Ты не обуза, — выдохнула я, беря её за руки. — Никогда не была. Ты моя сестра, Элси. Единственная семья, что у меня есть. И я не брошу тебя. Никогда.

Она дёрнула руками, пытаясь освободиться, но я держала крепко.