Онлайн книга «Серпентарий»
|
— Правильно говорить «пресмыкающееся», Пташка, – оскалился Змей, поднимая ногу и позволяя вырваться из-под нее. – А я пресмыкаюсь перед тобой, госпожа моя. Она нервно хохотнула: — Потому хотел отнять информацию? Потому преследовал меня? Потому чуть не сломал мне руку своей гребаной ногой? — Ты перебарщиваешь, Пташка. Не сломал бы, а в остальном… Да. – Змей сел на корточки рядом, подбирая папку. Нура не успела даже выдать какую-нибудь язвительную реплику, как драгоценные записи охватило изумрудное пламя, не оставляя после себя даже пепла. — Какого Морока? Уроборос не позволил подняться, напротив, он придавил свою Пташку к земле, опускаясь сверху. Нура тут же начала ерзать под ним, беспорядочно махая кулаками в попытке ударить его посильнее. Но Змей, естественно, не дал ей этого сделать, он стиснул ее запястья и вжался губами в ее губы. Ну уж нет! Нура расслабилась, позволяя раздвоенному языку проникнуть в свой рот, и тут же прикусила его так сильно, что остался привкус крови, смешанный с чем-то сладковато-кислым. Однако проклятый Уроборос отреагировал только глухим стоном боли, продолжая поцелуй. Он двинул тазом, вминаясь в тело Нуры своим. Она остро ощущала его возбуждение… — Все еще считаешь, что я делал все ради спрятанной информации, Пташка? – хрипло спросил Змей. Его глаза потемнели, зрачки стали пугающе широкими. Рот он держал приоткрытым, оттуда спускалась кровавая слюна. Однако укус на одном из кончиков языка затягивался с невероятной скоростью. Уроборос снова наклонился, впиваясь в рот Нуры ядовитым поцелуем. Она чувствовала, как его руки уже переместились вниз, как он сжимает ее грудь, как дергает сарафан и задирает подол выше, чтобы устроиться между ног. Змей прервал поцелуй, поскуливая и двигая бедрами, потираясь о Нуру. Он облизнул ее шею, ключицы… Она же обмякла под Уроборосом, словно признавая поражение. Казалось, его руки были повсюду на ней, они ползли по ее коже, как тысячи змей, оплетающих жертву. Уроборос не был нежен, он вдавливал Нуру в землю, грубо тиская податливое тело, задирая подол сарафана и разрывая на ней белье, отбрасывая в сторону кусочки ткани. Змей двинул тазом, вжимаясь в пах Нуры, а она охнула, почувствовав холод бляшки ремня и натянутую ширинку. Уроборос оставлял на ее шее и плечах засосы, сминая грудь под сарафаном. Он обращался с Пташкой так, будто она на самом деле его добыча, которую он поймал на охоте. Змей рванул лиф сарафана. Раздался треск разрывающейся ткани. Теперь грудь Нуры была обнажена. А она сама закусила губу, пытаясь понять, что делать… Во-первых, она сама не могла разобраться, где реальность, а где ложь. Уроборос действительно… влюбился? Или он лжет? Может, просто напоследок он собирается трахнуть ее, а потом свернет шею и оставит в глухом лесу, где труп никто не найдет. А во-вторых… Какого Морока Нура возбуждается? Почему Уроборос так влияет на нее? Почему ей хочется, чтобы он не останавливался? И в-третьих, плевать. На все. Прямо сейчас она все равно ничего не способна сделать, так почему бы не позволить Пташке спеть для Змея? * * * Погоня только подстегнула инстинкты Иного. Чем ближе был аромат Нуры, тем тяжелее было с ними справляться. Соображать получалось плохо, но все же отдаленно Уроборос понимал, что она, вероятно, пряталась вполне серьезно и укусила его не потому, что заигрывала, но это мало помогало. Даже мысль о том, что Пташка пробует его на вкус, его кровь, его яд, стекающий с острых клыков, доводила почти до экстаза. |