Книга Серпентарий, страница 119 – Ирена Мадир

Нура ахнула, закатывая глаза от наслаждения, когда Змей снова вернулся к клитору, облизывая его. Влажные звуки рассеивались в пространстве, разбиваясь о кожу и вызывая мурашки. Уроборос снова оттягивал приближение разрядки, его губы ласкали, спускаясь ниже. Нура задрожала и взвизгнула, ощутив, как змеиный язык проник во влагалище. Она никогда не засовывала внутрь даже собственные пальцы, и новые ощущения вызывали в ней изумление и волны желания.

Змей рыкнул, и его рот снова накрыл клитор, жадно посасывая его. А Нура чувствовала свободное падение навстречу неминуемой гибели – вспышке наслаждения, которая приближалась под натиском Уробороса. Она закричала, вжимая затылок Змея между своими бедрами и изгибаясь. Яркий оргазм застилал глаза, опустошал голову и заставлял Пташку взлететь, теряясь в облаках наслаждения.

Уроборос милостиво дал время прийти в себя, придерживая дрожащие ноги и не отнимая лица от ее промежности. Только когда она наконец начала осознавать произошедшее и оттолкнула его, Змей послушно отстранился, довольно щуря глаза и облизываясь. Нура нелепо сползла по стене, не удержав равновесия. От стыда щеки и уши горели еще сильнее.

— Пташка, – негромко засмеялся Уроборос, – нужно быть осторожнее.

— Я в курсе, придурок! – Она старательно скрывала собственное смущение за показной злостью.

Змей снова засмеялся, притягивая ее к себе.

— Хватит меня лапать! Чтобы тебя Морок проклял! – Нура из последних сил старалась вырваться. Она просто обязана была делать так с самого начала, а не утопать в жажде получить новую дозу похоти.

— Что такое, Пташка? Разве тебе не понравилось? Могу поспорить, я был лучше, чем большинство твоих бывших, – послышался смешок, и Уроборос сдавил ее запястья.

— Какие бывшие? У меня нет бывших, кусок ты идиота! – Нура снова рванула, хотя и понимала, что все бессмысленно, однако на сей раз настолько легко выскользнула из хватки, что приложилась затылком о стену, тут же грязно ругнувшись.

Уроборос же не шевелился и, кажется, перестал дышать.

— У тебя что, какой-то приступ? Инсульт? – издевательски поинтересовалась Нура, потирая затылок, и медленно поднялась.

— Ты… девственница?

— Какая прелесть… Я что, просто могла бы сказать тебе, что девственница, и ты бы испуганно сбежал? Что ж ты раньше не предупредил?

Змей тоже поднялся. Он уже не пытался подойти к ней. Нуру снова кольнуло разочарование.

— Прости.

Нура моргнула. Она не сразу поняла, что вообще Уроборос только что сказал. «Прости»? Почему он ведет себя так, будто она не девственница, а смертельно больная миазмой, которой остались считаные дни?

Дракон утаскивал в свое логово девственниц. Шанти. Если Уроборос был ее сыном…

— Это из-за твоей матери? – осторожно спросила Нура. Почему-то она прониклась сочувствием, хотя должна была лишь злиться на Змея.

Уроборос вздрогнул, глаза его снова засияли.

— О чем ты?

— Готова поспорить, что у тебя острые уши… Ну или нет, но…

Змей стянул капюшон. Вот просто так. Одно движение, и лицо, скрывавшееся в тенях, обрело более четкие очертания. Хотя в полумраке разглядеть его толком было сложно, форма ушей все же угадывалась. Острые. Как у эльфа. В левом ухе висела длинная серьга с полумесяцем Луны Древней родины – явно дань уважения темным.