Книга Правила притворства, страница 9 – Зоя Берг

Черный обычный. Черный с бергамотом. Зеленый. Ромашковый. И с мятой. Теперь у него тут практически чайная плантация.

Я смотрю в потолок.

"Это временно, - говорю я себе. - Зато - деньги и студия. Потом все обратно - своя кровать, свой потолок с Африкой, своя жизнь".

Очень убедительно.

Встаю.

На кухне темно. Я не включаю верхний свет - тыкаю выключатель маленькой лампы над плитой, и кухня обретает вид уютный и немного нереальный. Янтарный такой. Как в кино про чужую жизнь. Нахожу стакан. Набираю воды из фильтра - фильтр, конечно, встроенный. Несомненно. Пью. Смотрю в окно.

Москва не спит. Огни, огни. Красиво, если честно. С такой высоты - красиво.

— Не спится?

Я роняю стакан. Не разбиваю - он пластиковый, отскакивает от столешницы и летит куда-то под ноги.

Макс стоит в дверях кухни. Домашние штаны, футболка.

А я - в том, в чем есть. А есть на мне: майка на бретельках и трусы в мелкий цветочек. Хризантемы, если быть точной. Я их покупала без всякой задней мысли, просто понравились, но сейчас это кажется каким-то вселенским издевательством.

Смотрит на меня. Взгляд скользит - быстро, но я замечаю - сверху вниз. Останавливается где-то в районе хризантем на трусах. Потом смотрит на окно.

— Красивый вид, - говорит он.

— Я польщена.

— Я про Москву.

— Я тоже.

— Ты мог предупредить, что идешь, - говорю я.

— Я живу здесь.

— Ты должен был постучать.

— В дверной проем?

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. В янтарном свете над плитой у него совершенно невозможное лицо - спокойное, чуть насмешливое. Красивое. Высокие скулы, точеный нос, полные губы, серые острые глаза. Волосы не уложены - первый раз вижу его с неуложенными волосами, и это неожиданно симпатично…

«Стоп», - говорю я себе.

— Ты вообще зачем встал? - спрашиваю я.

— Хотел воды.

— Ночью.

— Обычно ночью это называется «хочу пить».

Он проходит к холодильнику. Достает минералку. Наливает стакан. Пьет, стоя у столешницы, спиной ко мне - и я понимаю, что это, наверное, вежливость. Но почему-то это раздражает.

— Макс.

— Что.

— Не надо так.

— Как?

— Деликатничать. Я не в обмороке.

Он оборачивается. Смотрит на меня.

— Я просто пил воду.

— Ты отвернулся.

— Ты стоишь в нижнем белье на моей кухне. Я подумал, что ты предпочтешь...

— Я предпочту, чтобы ты вел себя нормально, - перебиваю я. - Нам придется вместе жить. Если ты каждый раз будешь отворачиваться и деликатничать, я сойду с ума.

Он смотрит на меня. А потом вздыхает и произносит:

— У тебя хризантемы на трусах.

— Я знаю.

— Ты их везде используешь.

— Они мои любимые.

— Бабушка скажет, что это похоронно.

— Бабушка не увидит мои трусы.

— Хочется верить.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. В кухне тихо - только холодильник гудит на низкой ноте, и далеко внизу шумит ночная Москва.

— Почему ты не спишь? - спрашивает он.

— Потолок белый.

— Что?

— У меня дома на потолке пятно. Я его называю Африкой. Без него не засыпаю.

Он молчит секунду.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Тебе нужно пятно на потолке?

— Мне нужна моя привычная обстановка. Пятно - часть ее.

Макс смотрит на меня с выражением, которое я уже начинаю каталогизировать. Это номер три: «я не понимаю, как ты устроена, и это меня беспокоит».

— Хочешь, я что-нибудь нарисую? - спрашивает он.

— В съемной квартире?