Книга Правила притворства, страница 29 – Зоя Берг

Он кивает. Медленно.

— Бабуля, - говорит он.

— Что.

— Мы поговорим об этом. Но не сегодня.

— Хорошо, - говорит она. Без возражений. Она получила что хотела - и знает это.

Берет кусок пирога. Ест.

— Хорошо испекла, - говорит она мне. - Тесто правильное. Не пересушила.

— Спасибо, - говорю я.

— Корицы можно было чуть больше.

— Нина Аркадьевна.

— Что.

— А как же «вы ему не пара?».

Она щурится.

— Надо же было проверить стрессоустойчивость.

Я открываю рот. А потом просто закрываю. Ну что тут скажешь? Бабушка уезжает в половину десятого. В прихожей, надевая пальто, говорит Максу:

— Не злись долго. Это неэффективно.

— Я знаю, - говорит он.

Дверь закрывается. Мы стоим в прихожей. Молча. Потом Макс говорит:

— Она здорова.

— Да.

— Она все это придумала.

— Да.

— И Катя ей помогала.

— Судя по всему - да.

Я отступаю к стене, облокачиваюсь на нее. Иначе я сяду просто на пол.

— Получается, что договор теперь бессрочный?

— Можем расторгнуть, - пожимает плечами. – Время чтобы жениться у меня теперь несколько десятков лет.

— То есть я могу уйти?

— Можешь.

Я опускаю взгляд в пол. Вот так. Просто «можешь»? И все?

— Но я не хочу, - голос тихий, ровный, - Не хочу, чтобы ты уходила.

На следующий день после работы я еду к Кате. Она открывает дверь в пижаме. Ну а что - по пятницам она работает из дома. А на зум можно быстро рубашку натянуть. Смотрит на меня. На мою сумку. На мое лицо. Вздыхает.

— Проходи, что уж. Чай или кофе?

— Чай.

— Ромашковый?

— Катя.

— Что.

— Ты знаешь его бабушку.

Моргает.

— Вообще не уверена, что ромашковый у меня есть, - выдает задумчиво.

Мы сидим на ее кухне. У Кати кухня маленькая, теплая, с желтыми шторами и магнитами на холодильнике - половина как у меня, из наших общих поездок в отпуск. Катя макает пакетик в чашку с равномерностью метронома. Вверх – вниз, вверх-вниз.

— Ты меня гипнотизируешь? – хмыкаю.

— Ты злишься…, - отвечает невпопад.

— Нет.

— Соня.

— Не на тебя, - вздыхаю. - Или на тебя, но это не главное.

— А что главное?

Я смотрю в чай.

— Оно теперь все настоящее, - говорю я. - Все стало настоящим. Он целовался со мной - не для бабушки, просто так. Он передвигает мои горшки. Он покупает мне чай. Он…, - я останавливаюсь.

— Что?

— Он смотрит на меня, когда я вхожу в комнату. Сам сказал. Что когда я вхожу он просто смотрит и перестает думать о том, что делал.

Катя молчит.

— И что с этим делать? - спрашиваю я. - У нас договор. Живем вместе, потом развод. Я подписала. Он подписал. Все было понятно.

— А теперь непонятно?

— Теперь - не знаю.

— Что ты не знаешь?

— Хочу ли я развода, - говорю я тихо.

В кухне тихо. Желтые шторы. Чай с мятой. Наши магниты на холодильнике.

— Соня, - говорит Катя.

— Что.

— Когда ты последний раз просыпалась и улыбалась - раньше, чем проснулась окончательно?

Я смотрю на нее. Думаю. Утро. Голубая комната. Его рука у меня на талии. Серый свет в окне. Коровы на пижаме. Тепло - живое, равномерное.

— В голубой комнате, - говорю я. - У бабушки. Когда мы... когда я проснулась, и он уже не спал, но мы оба делали вид, что спим.

— Ну вот, - говорит Катя.

Я смотрю на нее.

— Это не аргумент.

— Это лучший аргумент.

— Катя. Это может быть просто... химия. Совместный быт. Гормоны.

— Соня.

— Что.

— Ты боишься. Не его. Себя. Что это настоящее… и что ты этого хочешь… и что он тоже этого хочет. И что… придется перестать притворяться, что это ненастоящее.