Книга Невеста Волка, страница 24 – Зоя Берг

А ощущение такое, будто меня только что отполировали штукатуркой стен.

Я делаю вдох. Потом еще один.

— Вы правы, — говорю уже ровнее. — Это было невежливо и глупо. Я сказала не подумав. Приношу вам свои извинения. И перед Игорем — если захотите, я извинюсь лично.

Мария Петровна смотрит на меня внимательно.

Не как слуга на хозяйку. Не как подчиненная на невесту хозяина.

Как взрослая женщина на другую женщину, которая пока не решила, кем собирается быть.

— Уже лучше, — кивает. — Но позвольте маленькое наблюдение, Маргарита Сергеевна.

Конечно. Куда же без маленького наблюдения. Сейчас меня добьют булавкой из чистого серебра.

— Когда человек попадает в незнакомую среду, — продолжает она, — у него обычно есть два пути. Первый — защищаться остроумием, сарказмом и пренебрежением ко всем, кто рядом. Это создает приятную иллюзию превосходства, но довольно быстро делает вас одинокой.

Я стою молча. А что ответить? Она абсолютно права.

— Второй путь, — говорит Мария Петровна, — сначала смотреть, потом делать выводы. Это скучнее. Медленнее. Но обычно полезнее.

— Вы меня воспитываете? — вырывается из меня.

А ведь так просто было промолчать…

Мария Петровна улыбается.

Господи, лучше бы она не улыбалась. Когда такие женщины улыбаются, ты не расслабляешься — ты начинаешь осматриваться чтобы понять, где именно спрятан нож.

— Ни в коем случае, — отвечает она. — Воспитывать взрослых женщин — дело неблагодарное. Я всего лишь напоминаю: в этом доме люди запоминают не только статус, но и манеру обращения. Особенно те, кого принято не замечать.

Я чувствую, как щеки предательски теплеют. Ну вот. Дожили. Меня элегантно отчитали за снобизм в доме, где я сама вообще-то трофей с функцией подписи под брачным договором.

И самое отвратительное — она права. Право на злость у меня есть. Но права срывать ее на людях, которые мне ничего не сделали, — нет.

— Принято, — говорю я тише. — Спасибо. И… правда, простите.

Мария Петровна чуть склоняет голову.

— Я принимаю ваши извинения. Что касается Игоря… Можете решать сами как поступить. Но он, уверяю вас, достаточно воспитан, чтобы не воспользоваться этим случаем — если вы решите о нем рассказать — против вас.

— Это должно меня утешить?

— С какой стати? Это просто ремарка.

Я невольно усмехаюсь.

— Знаете, вы умеете быть очень… ужасно… вежливой.

— Благодарю. Я много лет практиковалась.

На секунду между нами мелькает что-то похожее на перемирие. Не тепло. До тепла нам как до Луны босиком. Но уже не открытая перестрелка.

Мария Петровна берет чашку, делает маленький глоток чая и добавляет:

— Еще один совет, если позволите.

— После предыдущих я уже не уверена, что у меня есть выбор.

— Выбор есть у всех и всегда. Именно поэтому вы здесь так всех раздражаете.

Я смотрю на нее. Она — на меня. И, к своему ужасу, я почти смеюсь.

Потому что сказано это все тем же безупречным голосом женщины, которая, вероятно, умеет одновременно подавать десерт, увольнять людей и морально расчленять хамов.

— Так что за совет? — спрашиваю я.

— Если хотите остаться в этом доме не только красивой проблемой, но и силой, научитесь различать, кто здесь опасен, кто полезен, а кто просто молчит. Обычно именно с молчащими совершают самые глупые ошибки.

Молчащими. Интересно, это про нее? Про Игоря? Про Влада? Или про весь этот дом, который шуршит, дышит, прячет в коврах шаги и делает вид, что не подслушивает?