Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 92 – Варвара Шестакова

Праздник жизни набирал обороты, и на его фоне Светлана была похожа на красивую куклу, у которой внезапно сломался механизм. Она все еще сидела, утонув в кресле и устремив бледное лицо к потолку, пока гости, увлеченные рождественской атмосферой, казалось, совершенно забыли о существовании своего главного массовика-затейника.

Но Элен… Тяжелее всего сейчас было Элен. Она сидела возле Светланы, абсолютно сраженная горькой новостью. Ее недавний триумф, ее радость освобождения еще не успела как следует прижиться в груди и дать благодарные побеги, снова была вытеснена наружу. Еще не успев отойти от собственных слез радости, она была готова пустить новые реки уже по новому поводу.

Первый раз за время их общения они со Светланой менялись местами. Первый раз она должна была отбросить лик утешаемого и принять роль утешительницы.

— Света, Светлана… – Она легонько коснулась ее руки. – Давай выйдем отсюда. Тебе надо уехать?

Тело Светланы дернулось, она выпрямилась, смахнула с лица налипший серпантин и встала:

— Надо закончить праздник.

— Друзья, Светлана хотела бы… – взяла на себя инициативу Элен, но Светлана резко отдернула ее и, скинув туфли, босиком вышла к сцене.

— Друзья! Спасибо вам за чудесный праздник. – Она постаралась улыбнуться. – Вы просто нереальные молодцы, я очень горжусь вами! Joyeux Noël à tous!^[14]

Она стояла, вытянувшись по струнке, слегка покачивая рукой в такт своей речи, и было видно, как чуть дрожат ее губы, но она всеми силами не подавала виду и направилась к тележке с шампанским.

«Bonne année!»^[15] – Она подняла бокал, и все зааплодировали и зазвенели бокалами.

— А теперь пойдем, – махнула Светлана рукой, подзывая Элен, когда погас свет, заиграла музыка и гости принялись танцевать. И они вышли из зала незамеченными, бесшумно затворив за собой дверь.

Они вышли из Русского дома в холодный вечер, плавно перетекающий в ночь. Из здания доносилась музыка, мелькали огни зала. Они шли молча, не обронив ни слова. Под ногами едва слышно поскрипывал снег.

Элен хотела задать вопрос, но не знала в каком порядке расставить слова, как спросить, да и что именно спрашивать. Светлана и раньше почти ничего не рассказывала ей про свою семью и личную жизнь. Держа в памяти свою первую попытку поддержать Светлану, еще там, в зале, и ее резкую реакцию, Элен не знала, как быть. Смена эмоций этого дня, словно синусовая тахикардия, окончательно лишила ее сил, и она просто покорно шла, сжимая руку подруги, ожидая, что та заговорит первая. Но Светлана продолжала молчать.

Когда они остановились на светофоре, Светлана наконец прервала молчание.

— Моя мать, – тихо произнесла она. – Так странно… Я все это время жила, словно она уже давно умерла. Мы почти не общались. Очень редко. Были сложности. Я, представляешь, даже почти не вспоминала про нее. А она, наверное, про меня. И вот теперь, сегодня, она умерла второй раз. Теперь уже по-настоящему. И я не знаю, как это осознать, что чувствовать. Я как будто не чувствую ничего. Пустота внутри. Абсолютная пустота. – Светлана подняла руку Элен и положила себе под грудь. – Элен почувствовала, как стучит сердце Светланы, спокойными мерными шагами оно продолжало свой привычный путь.

— Но раз сейчас меня наполняет пустота, значит, видимо, она его все-таки занимала? Занимала какое-то место во мне? А, как думаешь? – Ее речь, накаляемая каждым словом, постепенно перешла на крик, но он сорвался, и Светлана всхлипнула.