Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 81 – Варвара Шестакова

Иногда Мартин брал меня на съемки, но я все чаще оставалась дома. И пока я ждала его, миллионы разных чувств сменяли друг друга, поочередно от любви, запыхавшейся желанием, до полного негодования, до ощущения отвращения за то, что он заставил меня сидеть и ждать его. Окно на кухне и окно в зале соединял длинный коридор, по которому я ходила, словно ток по проводам – от одного светила к другому, в надежде, что хоть где-нибудь зажжется свет – свет фар приближающегося автомобиля. И так могло длиться часами. Я перебегала туда-сюда, темп возрастал, и в этой бешеной пляске рождалась ненависть на него, себя, весь мир за то, что он привязал меня так крепко.

Его телефон все чаще приходил в движение. Мартин выключал звук, но я слышала его вибрацию, видела, как загорался экран – основной причиной его активности стала Леа. Малышка Леа быстро поняла, кто на площадке главный, и направила на него все свои чары и энергию. Она была настоящей Магдой, истинной Магдой, ей даже не надо было вживаться в роль. Она смотрела на меня невинным взглядом и отправляла Мартину нежные сообщения.

— Тебе тут твоя Магда письмо прислала! – кричала я ему через всю квартиру.

— А, ей нужны разъяснения по тексту, я ввожу ее в роль.

— Ты вводишь ее в роль, а меня водишь за нос! Я же вижу, как она жмется к тебе прямо у нас дома, ее буквально можно стаскивать с твоих коленок. А что творится в гримерных, на съемочной площадке – я даже не могу представить!

— Хватит, Люсьен, мне это надоело.

— Тебе надоело, но не надоело ли мне быть постоянной тенью?

— А тебе и не надо, выйди на солнце, проветрись наконец!

— Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка, и при этом заставляешь меня чувствовать неуверенность и страх. Ты хочешь ребенка от меня, но проводишь все время с ней!

— Может, и не хочу.

Он сказал это тихо, но эти четыре слова прозвучали словно гром, словно выстрел. Я поняла, что это всё, что это конец. Окончательный конец. Это был нокдаун. Нокдаун, но не нокаут. Я словно лежала на поле боя, но могла еще пошевелиться, могла еще дергать ногами в предсмертных конвульсиях.

— Знаешь что! – выкрикнула я в ответ, хоть воздуха в груди оставалось все меньше, от обиды я теряла способность говорить, горло и грудь сжимались в спазме. – Тебе надо поторопиться с фильмом! Закончить уже наконец, а то годы идут, Леа может потерять товарный вид, юность не вечна, придется тебе снова искать Магду. Помоложе.

Я попала точно в цель. Съемки «Камеры» затянулись на годы, и Мартин страдал от этого. Это был самый долгий его проект, но в том не было его вины. Ему просто не везло.

Он ничего мне не ответил, лишь накинул пальто и хлопнул дверью. Я осталась дома одна. Я лежала поперек кровати и не могла пошевелиться. Внутри меня была пустота, снаружи тоже пустота. Я не знала, что делать дальше.

Спустя несколько недель нас ждало еще одно потрясение. Вадим, наш задумчивый мастер съемки, наш гений ракурсов и планов, трагически погиб. Мы узнали от его семьи, что он утонул. Как глупо и как нелепо. Он, силач с телом Аполлона, всегда с легкостью носил камеры и аппаратуру, а утонул, не справившись с волной, океан унес его за собой.

Мартин был убит горем, он потерял оператора, талантливого оператора, когда конец съемок уже почти виднелся на горизонте.