Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 3 – Варвара Шестакова

Именно так, не Лена, а Элен просила она называть себя, как только они собрались паковать чемоданы во Францию.

— Ах да. – Андрей принялся искать кепку под полотенцем и в пляжной сумке, под сумкой, но кепки не было. Он привстал, облокотившись, и увидел в трех метрах от себя лишь багровое тело богатой старухи, безжалостно скармливающей себя солнцу уже вторую неделю, фыркнул и отвернулся.

— Видимо, я оставил ее в номере, пойду поищу. – Откинул газету, смахнул песок с футболки, песочные крупинки посыпались на бумагу, расставляя лишние точки и акценты в текущей повестке дня. – Тебе что-нибудь принести? – обратился он к Элен, а затем взглянул на детей. Миша, схватив за руку сестру, уже несся в сторону моря.

— Захвати воды, – ответила Элен и побежала догонять детей.

Действительно слишком жарко. Слишком много солнца. Андрей плелся в сторону номера лабиринтами живых изгородей и клумб. Почему владельцы отелей стремятся сделать выход морю полосой с препятствиями. Солнце палило по волосам и, казалось, забиралось глубже – в голову, оттого перед глазами маячили полупрозрачные, почти незримые круги. Оставалось еще два поворота, Андрей ухватился за стриженый кустарник, формой напоминающий гитару или даже скорее песочные часы, и приготовился к последнему рывку. Но вдруг где-то впереди раздался смех, негромкий, но звонкий, словно песок побежал вдоль стеклянных переходов из одной части сосуда в другую. Андрей выглянул.

Впереди, в десятке шагов от него стояли две фигуры: женщина в оранжевом платье чуть выше колен и в широкой соломенной шляпе и пожилой мужчина. Они о чем-то переговаривались на французском. Слишком быстро, чтобы Андрей смог уловить смысл их беседы. Пряди ее длинных волос развевались по ветру, она то и дело отбрасывала их за плечи. Андрей стоял неподвижно, в странном оцепенении, то ли из-за безжалостного солнца, то ли из-за дурманящего цитрусового запаха, бесцеремонно заползавшего в ноздри и обволакивающего тело изнутри.

— С'est pour ce soir. Bien entendu, c'est pour ce soir^[1], — выдыхала она, с новой силой заливалась смехом.

Старик стоял, гордо расправив плечи. Соседство с молодой и красивой женщиной украшало его сильнее, чем аккуратно уложенные пепельные усы и умышленно неряшливо заткнутый за ухо цветок, наверняка сорванный с местного дерева.

«Французы – такие павлины, сколько в них уверенности в собственном обаянии и силе», – подумал Андрей, еще сильнее съежившись.

Женщина вдруг повернула голову и бросила на него короткий взгляд и снова рассмеялась на шутку своего престарелого друга. Перед глазами Андрея заплясали прозрачные солнечные круги, на них накладывались другие – ярко-оранжевые и желтые в виде небольших соломенных шляпок. Он потер глаза, выдохнул и двинулся дальше.

Что это? Должно быть, воздух здесь все-таки отличается от петербургского. Обжигающий. Наверное, не надо было вчера столько пить. Этот дурацкий виски, он до сих пор плещется в теле, бултыхается, как волны в море. Возможно, в последние месяцы было слишком много работы, этот переезд, незавершенные дела. Элен слишком много болтает и планирует. Ей надо все и сразу. И эта идея с парижским филиалом, она так вцепилась в нее, схватила и прижала к полу, будто в десяти накрепко упакованных чемоданах, отправляющихся в путь из России, была утрамбована ее вся жизнь, летящая к своему смыслу.