Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 113 – Варвара Шестакова

— Ну что же, за вас, дети! – поднял бокал отец Андрея. – Красивая все-таки у вас семья!

— Дамы и господа, наш самолет приступает к снижению, просим вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности.

Молодая брюнетка в облегающем темно-синем костюме с ярко очерченным ртом медленно шла по проходу, оглядывая каждое кресло, каждого пассажира.

— Прошу вас, пристегните ремень, – она обратилась персонально к Андрею на французском и тут же продублировала на английском. Он задремал и не услышал ее первую просьбу.

Не то что бы он очень любил летать. Напротив, в последние пару лет, когда полеты из России значительно усложнились, он перенял от Элен ее привычную полетную тревожность, поэтому за обедом просил стюардессу принести ему дополнительную бутылочку вина, после чего, слегка захмелев, погрузился в сон. В этот полет он сидел один, они выкупили последние места, из того, что было. Элен и дети расположились справа от прохода, он – слева у иллюминатора. Его соседи – два молодых парня – еще на взлете из Стамбула воткнули в уши наушники и, не проронив ни слова, весь полет стучали по клавишам ноутбуков.

Когда стюардесса выдернула его из сна, он вспомнил, что снилось ему лето, он чувствовал море на своей коже, приятное, накатывающее волнами, прохладными, мокрыми и очень солеными, может быть, это было и вовсе не море, а кожа, ее кожа, влажная и соленая. Она то приближалась, то отдалялась от него, он чувствовал ее на своем лице, руках, теле, но никак не мог ухватиться, она ускользала, утекала от него, как вода сквозь пальцы. Стук по клавишам органично вписался в его сон, имитируя шелест волн.

Он открыл глаза, пристегнулся, на губах еще лежала свежая улыбка. Из иллюминатора показалась французская земля. Она была все ближе и ближе, и когда наконец самолет глухо ударился шасси о взлетную полосу (это была не самая мягкая посадка), он почувствовал, как в унисон с ударом заколотилось его сердце, словно его только-только завели. Каникулы кончились, кончилась его мнимая семейная идиллия, он вернулся в Париж. С ним же вернулась и его жажда. Нужно было дождаться следующего дня, уже меньше суток, и он увидит ее наконец.

На следующий день, шестого января, он провел волнительное утро в офисе.

— Зачем тебе туда идти, – спросила за завтраком Элен, на деле радуясь, что сможет провести день в тишине. Дети уже достигли прекрасного самостоятельного возраста и в ней не нуждались. Но добавила: – Еще ведь каникулы, офис будет пуст.

— Посижу в тишине, поработаю, мне есть над чем подумать, – ответил он.

Придя в офис, Андрей заперся в кабинете, хотя кроме него там не было ни души. Он пролистал свой рождественский каталог, несколько раз открывал и закрывал папку с новыми эскизами и набросками, бесцельно блуждал взглядом по таблице со статистикой продаж, но работа не шла, он не мог сосредоточиться. Слова расплывались на экране, он захлопнул крышку ноутбука и подошел к окну. С неба летел снег, медленно падали снежинки, расползаясь по сторонам, как белые сонные мухи, как и его мысли, и он не мог дать им отпор, все мысли были о предстоящей встрече. Вот они встретятся сегодня, встретятся на следующей неделе, потом еще, еще. Но как быть дальше? Что будет дальше? Она предлагает вести этот поезд вперед, по накатанным рельсам, без поворотов и остановок, набирать скорость, пока он не сойдет с пути.